Как Игорь его завербовал, почему представился сотрудником британской разведки и где оставил майора, в каком госпитале.
Через неделю майор заявил:
– Изучают твои документы в Москве. Поясни подробнее, где и при каких обстоятельствах ты их добыл?
– Во время налета английских бомбардировщиков здание конструкторского бюро было разрушено. От Тиля я знал, где расположено хранилище документов. Раскопал, что смог, вытащил.
– Мог бы и побольше…
– Под бомбежкой? А если бы я под бомбу угодил или под обстрел? Тогда вообще бы ничего не доставил…
– Вот бумага, рисуй расположение зданий и позиций на острове.
Постарайся не забыть ни одной мелочи – дороги, узкоколейку, где было конструкторское бюро, где – завод по выпуску.
– Завод располагается под землей, со слов Тиля – в горе. Конкретнее не знаю.
– Рисуй, это в твоих интересах.
Иногда Пантелеева сменял капитан Орлов. Однажды он сказал:
– Документы твои специалисты изучили. Очень интересно, но отрывочно, фрагментарно. Кое-что по двигателю, но по самой ракете – ничего.
– Конечно! Конструктор Вальтер Тиль был главным по ракетным двигателям, а не самой ракете. И само здание было конструкторским бюро по двигателям. Ракетами же занимался Вернер фон Браун. Где его конструкторское бюро, я не знаю да и самого не видел никогда. У меня и пропуск был не во все зоны."
"Постепенно Игорь начал чувствовать, что его в чем-то подозревают. Конечно, в разведке всякое бывает. Немцы могли использовать его «втемную» – для дезориентации. Но не такой же ценой – разрушения КБ, гибели сотен конструкторов и техников, главного конструктора.
Ну а если немцы все же его перевербовали, то как увязать это с налетом английских бомбардировщиков? Ну, сунули бы поддельные документы. Собственно, тут и подделывать ничего не надо, у любого конструкторского бюро есть неудачные конструкции. Изобрели, сделали опытный экземпляр, провели испытания и поняли – неудача. Отставили в сторону, принялись за новое. И немцы вполне могли бы подсунуть ему настоящие чертежи, но неудачной конструкции.
Только ведь Игорь откопал чертежи в секретном хранилище. И он был твердо уверен, что это не подстава, только как доказать это начальству? В разведке при малейшем сомнении в неискренности, а тем более уверенности в возможной перевербовке фигуранта отстраняли от службы.
Через две недели после возвращения Игоря, когда в один из дней он уже привычно пришел к майору, тот сказал:
– Проверка документов и твоих действий в немецком тылу может идти долго.
