- Совсем ничего? Ты ж мой хороший, - невесело смеюсь в ответ. - Волков, после того, что я видела, ты вряд ли сможешь убедить меня в своей невиновности.
- Не веришь? Я могу поклясться самым важным, хоть здоровьем нашего внука…
- Нет, - обрубаю его на полуслове. - Маркуса не тронь и вообще не упоминай его имя в одном предложении с этой шлюхой.
Волков вздыхает. Кажется, он принял мою злость за ревность. На самом деле я просто не переношу все эти клятвы со здоровьем, тем более своего внука. Тем более от Волкова.
Он же этого не понимает, подходит, берет меня за плечи и шепчет, глядя прямо в глаза:
- Риточка, милая, но у нас с ней ничего не было и больше не будет.
Это все уже в прошлом. Правда, в прошлом!
Убираю его ладони со своих и произношу до приторного медовым голосом:
- Стасик, милый, мне плевать. Правда плевать!
Выражение его лица из нежного за секунду становится по неприятному звериным. И зверь этот вовсе не волк, как думает сам Волков, а всеми обиженный тушканчик.
- И зачем тогда пришла, раз тебе на меня плевать? Чтобы поиздеваться, достаточно было просто позвонить.
Да, ну? На выключенный телефон?
- Стас, я пыталась. Ты не отвечал.
- Значит не хотел тебя слышать, потому что мне тоже плевать!
Он зачем-то пытается меня уколоть. Глупый, не понимает, что наши ссоры меня больше не трогают.
- Тогда мог бы ответить сыну или Юре. Они ведь тоже тебе звонили, - спокойно отвечаю мужу. И мой ровный, почти безэмоциональный голос бесит его до трясучки.
Он отворачивается, хватает с кресла штаны и натягивает их на себя.
Дергает за пряжку ремня так, что я слышу треск ткани - это оторвался хлястик. Но Стас не замечает ничего вокруг. Он злится.
- Не могли подождать до понедельника?! Зачем беспокоить человека в его выходной! Ничего без меня не могут!
- Стас, - осторожно начинаю я, - они ждали. Правда ждали. Но тебя не было, ты не отвечал на звонки, и Коля попросил меня отдать ему ключи от дома. Все думали, что с тобой что-то случилось.
Волков поворачивает голову. В его глазах читается смесь удивления и ужаса.
- Стасик, как думаешь, какой сегодня день?
- Воскресенье, - неуверенно отвечает муж.
- Вторник.
Наверное, у Стаса тоже были свои пределы и свои границы, пусть и более… «расширенные» чем у меня. Он мог простить себе измену и даже не считал ее чем-то зазорным. Но осознание, что из его жизни выпало целых два дня, которые он совсем не помнит, ломает мужа. Он садится обратно на диван и произносит, глядя в пустоту:
- Неправда.
