По крайней мере, так мы договаривались с Вернадским, иначе я бы просто не подписал документы, которые мне подсунул этот типа профессор.
В мозгах он, видите ли колупается.
И что-то втирает мне про комплексы и компенсацию физической немощи.
Если б не охрана в центре, я бы ему так компенсировал по роже так, что мало не покажется!
Но вынужден терпеть, потому что знаю не только свои права, но и с перечнем обязанностей успел ознакомиться. Там, на свободе я могу организовать Вернадскому куда больше проблем чем здесь, тупо просрав свой ресурс на драку.
- Верните мне мои телефон и документы.
Игорь Борисович думает всего секунду. На его тупом, лишенном эмоций лице, ничего нельзя прочитать. Что он сейчас думает, какой ход сделает? Не знаю, да и по хер, потому что я возвращаюсь домой.
- Телефон, - напоминаю я.
- Конечно, - тянет Вернадский и, развернувшись на кресле, катит к высокому сейфу в углу кабинета. Нажимает какой-то код и достает из ячейки под номером пять небольшую коробочку без крышки.
В ней виднеется корешок моего паспорта и кожаный чехол айфона.
- Могу я узнать, в чем причина вашего поспешного отъезда?
Не можешь. Потому что я не хочу объяснять тебе, дураку, до чего ты непригоден в профессии. Ладно, когда я просто рассказывал о своей жизни, а этот типа психолог меня слушал, было еще терпимо. Потом, когда он стал задавать наводящие вопросы, формулируя их таким образом, чтобы в ответах оказывался виноват один только я – дело шло сложнее. Но добили меня его диагнозы. Компенсация, мать его! Нарциссический синдром, чтобы это не значило!
- Так вы можете сказать, на каком этапе разладились наши отношения?
Могу.
Но не хочу тратить силы на какого-то придурка, и потому бросаю коротко:
- Я больше не нуждаюсь в вашей помощи.
- Что ж. Мне жаль, но я правда не могу вас держать здесь против вашей воли. Скажите, вы собрали вещи?
Нет, конечно! Потому что не был до конца уверен, что так быстро уеду отсюда. Я вообще не планировал ничего такого, пока не увидел на подъезде к центру машину Саргсяна.
Его самого сюда, конечно, не пустили. Но судя по знакам, которые мне подавал друг, я должен был как можно скорее связаться с ним.
Как, если телефон лежит в сейфе этого Вернадского, а звонки домой находятся под строжайшим запретом?!
Но раз Гева приехал, значит, случилось что-то серьезное. И потому я вынужден закончить свой отпуск и вернуться обратно. И никакие вещи я не собирал, лежат, как лежали в номере.
- За моим чемоданом заедет сын.
