- Спасибо.
Я умею ценить комплименты. Научилась.
Самым быстрым в приготовлении оказывается креветка.
Шеф разделывает её при нас. Реально несколько секунд и на тарелке то, что можно есть, в изысканном соусе.
Вкусно. На самом деле вкусно.
Как и чернёный лук — шалот, который карамелизируют в течение восьми месяцев. И японское натто из сброженных соевых бобов. И тарталетка из томатной воды с ‘икрой кижуча, нерки и форели с сельдереем. Равиоле с крабом, лапки перепела, рулет из каре ягненка с каштанами.
И, конечно, десерт.
Десерт, без сомнения, отвал башки во всем.
Начиная с внешнего вида — заплесневелый лимон, можете себе представить? О, да, это что-то нечто, как иногда говорит моя Ева. Чернёный лимон, который готовили без кислорода целых восемнадцать месяцев.
Денис шепчет на ухо.
- Мы только начинали ремонт здесь, а Никита уже поставил эти лимоны в специальное место.
Да, это сильно.
В целом лимон — милое и свежее пирожное из сливочного сыра.
- Его тоже мариновали несколько месяцев, - иронизирую я.
- Свежайшее, молоко буквально вчера из-под коровы, - парирует сам шеф.
Вкусно. И... несмотря на то, что все блюда были крохотными, я наелась.
Я сыта.
Правда.
И мне очень нравится общество Дворжецкого.
Его рука на моей ладони. Его взгляд.
Сейчас понимаю, что значит выражение — плавиться от взгляда. Реально плавлюсь.
Таю. Стекаю в трусики, ах-ах.
Да, секса хочется.
Но... не так же быстро?
Не на первом, по сути, свидании?
Хотя оно на самом деле второе.
Мы уже танцевали танго.
Почему-то вспоминаю не танец, в котором мы двигались вместе с Дворжецким, а то танго, на юбилее.
Герман, будь он не ладен!
Почему?
Сглатываю, силясь улыбнуться.
Гнать эти мысли, гнать, гнать.
С Германом у меня работа. Он помогает мне оставить муженька у разбитого корыта.
А Дворжецкий... Дворжецкий для души. Да?
Да.
- Поедемте, Ада, нас уже ждут.
- Кто?
- Зал, музыканты, паркет, ваши туфельки.
Ах-ах, каждая его реплика точно выверена. Он хочет вывести меня на эмоции, заставить поддаться.
А что же я? Поддаюсь?
М-м-м... а так хочется, да?
Упасть в руки настоящего мужчины. Поднять лапки.
Просто быть женщиной.
Сла-абой!
Как же хочется быть слабой!
Он помогает мне застегнуть туфли. Прикосновение пальцев к лодыжке — самое острое эротическое переживание последних дней.
И взгляд. В глубине его глаз горит нефть. Пламенеет.
Как всё остро.
Просто потому, что у меня давно не было близости?
Но Филипп же предлагал? И я не повелась.
