Развод по-драконьи

Кажется, оно значило «сражаться» или «сражение» … Древние языки не были моей сильной стороной.

Этот горячий шепот, звучащий, как клятва, тяжесть тела, такие земные, плотские прикосновения необратимо меняли меня. Разрушали и лепили заново. Магия звенела, освобождаясь.

В какой-то момент Тео остановился, приподнялся, словно силясь разглядеть меня в темноте, и я рассмеялась этой мысли вслух. Теофас видел в темноте, как… дракон. Слышал меня, как дракон, даже ток магии в моих жилах был ему сейчас подвластен. Я очень боялась, что будет заметна моя неопытность, но у дракониц нет видимых признаков лишения девственности.

Можно разве что взять клятву, что ты ее первый дракон. Но некоторые говорят, доставали слабые темные артефакты и лгали, прятали свою разбуженную магию, чтобы утешить любовника.

Но Тео клятвы не просил. Он видел во мне Эль из Ленхарда, убийцу своего мужа, каторжанку и беспринципную девицу, готовую на все ради свободы и денег. Эта мысль неожиданно привела меня в ярость, я цапнула его за плечо, а после по старой памяти полоснула когтями.

Теофас перехватил мои руки, зафиксировав из где-то над головой, и остался нежен. Я забилась в кольце его рук, изворачиваясь, стараясь причинить боль, но он терпеливо сносил мои тычки и удары.

— Я люблю тебя, — вдруг шепнул он.

И я перестала сопротивляться. Злость ушла так же внезапно, как и накатила.

— Спасибо, — …что лжешь мне.

Спасибо, что делаешь меня удивительной.

Наверное, я всхлипнула, потому что Тео вдруг по-кошачью лизнул мне щеку.

— Вот дела, — сказал он насмешливо. — Девчонки не должны плакать в моей постели.

Он как-то по-особенному двинул бедрами, и меня автоматически окатило дрожью и жаром. В ответ я сжала его коленями, чуть подаваясь навстречу, не отводя взгляда от любовника, созданного из лунного света и летней тьмы.

— Не провоцируй меня…

Его хриплый голос резонировал где-то в глубине моего тела, в голове помутнело, и я повторила предыдущее, такое удачное движение. Теофас сжал меня до треска в ребрах и с коротким стоном уткнулся носом куда-то в плечо.

На секунду он замер, а после словно сорвался, вбивая в простыни, кусая в кровь губы и тут же зализывая раны короткими поцелуями.

Он больше не хотел нежности. И я тоже ее не хотела.

Власть над мужчиной оказалась сладка. Даже такая… недолговечная власть.

С постели я поднялась сразу же, как Теофас уснул, пошатываясь, словно пьяная. Я не уснула бы, даже если могла, магия бесновалась в груди, тело горело.