Развод по-драконьи

Вот бы он захотел узнать, кто утащил его защитный артефакт или кто насыпал яду его баронессе. Но Теофас не захотел, его устраивала версия моей виновности.

— Что ты тут делаешь, Альве?

Я поднялась с кресла, автоматически сделала реверанс и только потом поняла, что он обращается к баронессе.

— О, я просто хотела помочь вейре Эльене, ведь ее слугам некуда будет пойти, когда она…

— Я не давал тебе разрешения.

В ту секунду, как Теофас прошел в покои, его взгляд не отрывался от моего лица, даже когда он отчитывал свою ненаглядную Альве.

Несладко же быть его любовницей. Впрочем, откуда мне знать, наш брак не был консумирован. У нас и поцелуй-то был всего один, пришедшийся на детские годы, когда мы еще неплохо ладили.

— Иди. Закройся в комнате и жди моих дальнейших распоряжений, — баронесса кивнула, лицо ее горело от унижения. Но едва она прошмыгнула к двери, Тео поймал ее за плечо. — Больше не своевольничай.

Все это время он не отрывал от меня ледяных янтарных глаз.

Захлопнув дверь за баронессой, Теофас прошелся по комнате, изучая незакрытый сундук, разложенные вещи, скинутые на софу бумаги и женские мелочи. В нем, еще совсем юном драконе, ощущалась та жесткая военная собранность, присущая высокородным.

— Не бери много, оставь всю дворцовую ерунду. Это возьми.

Он кинул на софу знакомый ларец с тремя печатями, где хранились бальные драгоценности, выдававшиеся мне в особенные дни. Когда приезжали иностранные послы или случалось большое празднество… но обычно ларец хранили в императорской сокровищнице между сосудом с драконьей водой и скипетром.

Теофас что, пришел, чтобы принести мне этот ларец?! Может, он свихнулся? Пригляделась внимательнее, отыскивая признаки горячки, но Тео выглядел вполне нормально.

— Бери, — поторопил он.

— За кражу из императорской сокровищницы положена казнь с отсечением головы, — сказала я медленно. — Вчера меня казнили за кражу артефакта из твоих покоев, но вчера я была особой графской крови, поэтому отделалась лишением титула и магии, а сегодня я уже вея.

Ядовитая злоба растеклась в груди. За что они так со мной?

Теофас подскочил ко мне, впечатывая обратно в кресло, нависая сверху. Зрачок расползся на всю радужку, и из его глаз на меня смотрела смоляная тьма.

— Думай, что говоришшь...

Я вжалась в бархатные подушки, но дурной нрав требовал выхода.