Развод по-драконьи

Хотелось отхлестать его по белым щекам до багровых пятен, вцепится в кудри и оттаскать по полу. Эта мысль так меня изумила, что я почти подняла руку для смачной пощечины, но в последний момент остановилась.

— Действует, — шепнула счастливо.

Посмотрела в потемневшие до январской ночи глаза и рассмеялась. Когда Теофас был таким, я с ума по нему сходила. Всякий раз, когда видела его на пике эмоций, меня скручивало ответной реакцией. Дергало, как арестанта, вслед за конвойным по одной цепи. Хотелось зацеловать, затискать, утащить под балдахин, спрятать подобно сокровищу.

Животный, неконтролируемый приступ влюбленности в Истинного… А теперь мне хотелось дать ему пощечину!

Теофас с подозрением наклонился ниже. В глубине его глаз полыхнул огонек, сменяясь непроглядной тьмой.

— Разрыв связи! Я больше не люблю тебя, Ваше Высочество.

Счастливо рассмеялась ему в лицо, чувствую легкое опьянение от внезапно наступившей свободы. Стальные тиски, вечно сжимающие мое сердце, разжались.

— А раньше, что, любила?

Теофас положил мне ладонь на щеку и большим пальцем провел по губам.

Раньше он никогда… Никогда. В нашей жизни был всего один поцелуй, в день, когда нам обоим исполнилось по семнадцать лет. Сейчас мы были ненамного старше.

Что такое драконьи двадцать? В этом возрасте юные дракониры только пробуют свои силы в поступлении в Академию, оборачиваться еще никто не умеет. Даже наш брак имел статус помолвки, где мы живем в одном доме, едим за одним столом, учимся с одним учителем, но не смеем коснуться друг друга.

До исполнения двадцати пяти лет нельзя скрепить магический брак на ложе, в лучшем случае это просто опасно. Бывали случаи, когда Истинные, не утерпев, разрушали собственную связь, не сумев удержать магию, они калечились о нее или калечили друг друга. Ходили слухи, что прабабка нашего императора сожгла своего Истинного, потому что сочла традицию двадцатипятилетия сказочной и необязательной.

С вызовом подалась вперед, уставившись Тео в лицо, с упоением отслеживая мимолетные эмоции.

Растерянность, шок, обреченность. Похоже, новая Эльене, лишенная Виладжо нравилась ему куда меньше, чем та, которая заглядывала ему в рот и была готова целовать следы сапог.

Но это неважно. Главное, чтобы мне она нравилась.

Я отрыла рот, чтобы изречь еще какую-нибудь доводящую Теофаса до бешенства гадость, как тот с силой сжал меня за плечи и поцеловал. Хотя на поцелуй это походило так же мало, как нападение дикого бизона на полет лебедей.