Развод по-драконьи

Человек, которого я десять лет подряд считала второй матерью, хотел меня убить.

Кайне отыскала меня на памятном утесе. Том самом, где я когда-то разорвала нашу с Теофасом связь. Полюбилось мне здесь.

— Твари пишут, что огненные шары они отправили, а что на таможне их задержали, так-то вопрос к таможне, — хмуро отчиталась Кайне. — Чего делать-то будем?

Я равнодушно пожала плечами. Мы будем делать, что от нас хотел Теофас, император Вальтарты — ждать, плести сеть вокруг ядра заговорщиков, оставаться в живых.

— Эль-Эль, какая же ты… злая. Нам без этих шаров, во!

Кайне рубанула себя по горлу ладонью, но я не впечатлилась. Теофасу голова была нужна не только чтобы короной щеголять, до недавнего времени в наше крыло поступал расписанный чуть ли не посекундно план наступлений перевертышей. Ключевое слово «до недавнего времени».

Уже год от Теофаса не было ни строчки.

Приходилось выкручиваться самим, и с каждым днем это становилось делать все тяжелее, не только всему крылу, но и мне лично.

Меня резали, топили, травили бесчисленное множество раз, запирали в ледяной пещере и трижды сталкивали с высоты, узнав, что мой дракон увечен и не может взять первородную ипостась.

Мой дракон с голосом улиточки мирно спал в глубине моего тела, лишь изредка вступая со мной в контакт. Теперь-то я понимала, что все случилось из-за темного заклинания, разорвавшего нашу с Теофасом связь. Наверное, я не так его прочитала или сделала ошибку, или не учла какие-то условия, а только в груди у меня словно замерзло и не оттаивало.

Никто и никто не трогало моего сердца: ни натиск Анхарда, ни горячая влюбленность Атоля, ни горы раненых и убитых, ни молчание Теофаса.

Знаю, он регулярно переговаривался с Анхардом по связному камню, но меня ни разу не позвал. Хотя меня это мало трогало.

Года не прошло, как за мной потянулся слушок, потом другой, и за глаза меня иначе, как Ледяной принцессой никто не называл. Или вот как Кайне — Эль-Эль, что означало вовсе не мое имя, а аббревиатуру из двух «л».

Ледышка Ленхарда.

Я даже всерьез обдумывала не рассердиться ли, но решила, что нет смысла так нерационально использовать время. Теофас дал ясно понять, что свобода дорого мне обойдется, поэтому работала, как приговоренная, прерываясь только на сон и еду.

— Вейра Эль, вейра Эль! — со стороны замка донесся мальчишеский голос одного из солдат. Совсем юный, наверное, моложе даже меня.