Развод по-драконьи

Императрица расчищала путь к трону своему сыну, чей авторитет пошатнулся в последние годы, судя по слухам, долетавшим до Ленхарда.

Не зря притащил меня в Семидворье Рейнхард, не зря.

— Зачем ты ее сюда притащил?

Теофас разворошил солнечную копну волос, с ненавистью глядя в зеркало. Зеркало пришлось поставить, когда он настолько сроднился с тьмой, что перестал ее чувствовать. Злость, ярость, приступы агрессии казались его собственными, но вот зеркало… зеркало всегда показывало правду: черную радужку глаз, искалеченные нити магических жил под кожей.

Но сейчас он видел только собственное лицо, вызывавшее в нем прилив паники и бессилия. Мать была права, он родился на беду.

— Твоя красота — лишь редкий камень в коллекции достойной драниры. В лучшем случае. В худшем случае она принесет Империи беду, а сын императора должен нести благо, Теофас.

Его мать никогда не читала нотаций. Не жаловалась, не просила, не приказывала. Она просто давала инструкции. Быть быстрее, сильнее, лучше, еще лучше, лучше, чем первые из первых.

И он соответствовал. Бился на мечах достойно имени Таш, проигрывая только лишь опытным рыцарям, превосходящих его возрастом, владел тремя базовыми языками, и к семи годам достиг уровня Академии, всем нравился, но ни с кем не был близок, как предписывал этикет. Ему поочередно покорились придворные науки, и его детское мнение, случалось, принимали в расчет убеленные сединами советники.

Но мать была недовольна.

— Это не достижения, — именно в день, когда был обозначен его дар, она впервые позволила раздражению вырваться наружу. — Это стартовый капитал. Это норма для любого императора! Все, чего ты добился до этой секунды, это лишь с трудом дополз до нулевой отметки, но пора уже сделать шаг в будущее и заработать что-то собственным трудом.

Это было больно, но справедливо. Сын императора не мог позволить себе наслаждаться преимуществом, которые дали ему древние драконьи гены.

Теофас понял раздражение матери правильно. Он должен был покорить магию и подчинить потоки, бегущие по его телу. Нир Шелен мягко, но твердо запретил ему применять магию до десятилетнего возраста, но впервые Теофас его ослушался. Тайными ходами пробирался он в отцовскую библиотеку и читал, пробовал, жег ладони потоком, пока тот не сделался в его руках послушным, как воск.