Развод по-драконьи

Первый год принц метался по дворцу, как раненый дракон по разграбленной сокровищнице, и напоминал буйнопомешанного. Императрица молилась сутками, а когда умер император, чуть не прописалась в храме, отстегивая храмовникам целые состояния и выпрашивая у богов ответа.

Когда Теофас улетел в Ленхард и остался за магической завесой, двор вздохнул счастливо. По дворцу больше не летали копья и мечи, не горел сад, не бегали по плацу изможденные рыцари. Императрице пришлось вернуться, и двор, затаившийся в ужасе, выдохнул.

— Что значит выдохнул? — уточнила я у брата.

И ту же ласково погладила его по щеке, как ребенка, чтобы тот не заподозрил отсутствие у меня адекватной реакции. Я должна плакать от радости встречи, смеяться, что мы выжили, закидывать расспросами про его жизнь, про Инес, про императрицу, может, даже про Тео.

Но смысла в этом не было. Новости о жизни брата я получала через Кайне, об Инес разузнать не смогла, но клан Хааш доносил слух, что ее оставили при дворе.

— Она, наконец-то взялась за вопрос антов, который переносили из года в год по прихоти принца… то есть, императора.

Да. Еще как понимаю.

— И как она решила вопрос антов?

Каен взглянул на меня с недоумением.

— Как императрица решил вопрос с антами? — повторила я терпеливо.

Брат пятерней зачесал волосы назад и тут же снова разворошил их на затылке.

— Ну, Люче, вечно ты загадываешь загадки, — задумчиво дернул меня за косу. — Отросли волосы у тебя, прямо как у королевны из сказки… Ах, да, про антов. Они угомонились, а значит что-то мать-императрица решила.

В переводе с политического на повседневный, десяток антов показательно казнили, сотни две сослали в Ленахрд, выжившие, конечно, угомонились. Угомонить драконов вообще можно только двумя способами: златом и угрозами, а выгод анты, судя по прибавлению в Ленхарде, не получили. В нашем крыле пушечное мясо не переводилось.

— А что с налогами на северные земли?

— Увеличили налог на пушнину и запретили стрелять тонкорогих. Ну, сама понимаешь, тонкорогие — редкость.

Редкость… В столице. А на Северной границе, тонкорогие — это рагу. Хочет, хочет императрица прибрать к красивым ручкам Северного дракона, душит его налогами.

Про почившую наяру почившего императора, которая славилась крепкой психикой и идеальным здоровьем, спрашивать не стала.