Развод по-драконьи

— Брысь отсюда, — его накрывало болью и полуобморочной темнотой, а учитель говорил, что теневой воин не оставляет в живых свидетелей своей слабости. Но не убивать же ему сестру?

Он не ожидал отпора от тихой, как мышь, сестры, и буквально онемел от удивления. Эта тощая, некрасивая немочь еще и разговаривает?!

— Чего уставился, гений? — желчно продолжила Лилен. — Думаешь, ты меня чем-то лучше?

— Ну да, считаю, — совершенно искренне заметил Теофас, даже протрезвевший от боли на несколько секунд.

Бунт старшей сестрицы вызывал почти академический интерес.

Он бы и рассмеялся, если бы не сломанные ребра. Неужто постигла свое положение изгоя императорской семьи и наконец взбрыкнула?

— Ну и зря, — она вдруг резко успокоилась. — Если так подумать, мое положение куда лучше твоего. Меня тоже не любят, но хотя бы не заставляют убивать своих рыцарей и не избивают каждый день до полусмерти.

Почему-то из пламенного спича сестрицы он запомнил только «меня тоже не любят», и автоматически принял защитную позицию.

— Что ты понимаешь, моль бескрылая. Это тренировка. Если я проиграю, то какой из меня император?

Лилен вдруг перегнулась через узкий черного дерева стол и наклонилась к нему.

— Это потому, что успеваешь регенерировать за ночь, а что будет, если ты не успеешь? Я слышала на теневых тренировках с плаца живым уходит только один. Думаешь, мамуля расплачется, если тебя убьют?

Разозленная Лилен, швырнув книгу на полку, выскочила из библиотеки, а он так и остался стоять, глядя ей вслед.

Она была права. Мать не расплачется. Мать, отправляя его на смертельную тренировку, не желает ему ни зла, ни добра, она просто… делает из него императора, ибо таков ее долг.

Кует из него чудовище, похожее на отца. Наверное, когда он вырастет, тоже будет пить, чтобы заглушить ужас воспоминаний, будет мучить маленькую сероглазую Люче, и убивать без разбору неугодных чинуш.

Правда, начал он с конца списка, но да ничего, главное, начало положено.

— Вашвиль не сможет ничем помочь, ее дар на удивление скуден для иномирянки, — Рейнхард шумно развернул кресло, выдергивая его из глубин памяти.

Теофас потер виски, отгоняя непрошеные воспоминания, и неохотно ответил:

— Но она справляется. Все эти четыре года…

— Она замедляла процесс, — отрезай Рей. — Спасибо ей за это. Она получила плату большую, чем могла рассчитывать.

— Эльене разорвала нашу связь, теперь в ней нет смысла.

Фраза далась ему с видимым трудом.