Развод по-драконьи

Все они, его мать, сестра, его друзья и побратимы, готовы росчерком пера подписать ему приговор. И хотят, чтобы я в этом участвовала.

— Если бы императорская печать могла спасти Вальтарту, у нас не было бы Ленхарда, — объяснила я очевидное.

— Да, но сам Лаш ей спасти под силу, — не согласился Слалох. — Если сила нового императора будет достаточной, он загонит перевертышей в Пустошь и сожжет драконьим огнем. У нас достаточная огневая мощь, поэтому функция императора будет невелика. Лишь выследить каждого перевертыша и не дать ему уйти.

— И кто же этот новый император?

Я затолкала поглубже свой яростный протест. Нужно быть осторожной. Нельзя перечить.

— Мы обе не подходим, — печально качнула головой императрица. — Ни в одной из нас не течет чистая кровь Таш.

Теофас не успел короновать тебя, и в тебе не течет чистая кровь Таш. Но в Латан…

С неожиданной любовью она остановилась около дочери, опуская руки ей на плечи.

— Латан чистокровная Таш, рожденная в браке двух Истинных.

Уже не стесняясь эмоций, устало потерла виски.

Картина, складывающаяся перед глазами, напоминала середину шахматной партии. Перемешанные в кашу фигурки, загнанный в угол император и бессильный ферзь, не знающий кого атаковать. Ферзь пропустил начало партии.

Мне нужно было время, чтобы все обдумать. Много времени! Но его у меня не было.

На миг мелькнула мысль, что когда-то все это чувствовал Тео, тоже однажды обнаруживший, что вляпался в самый эпицентр чужой невидимой войны.

— Ты должна принять решение, Эльене, — очень мягко напомнила императрица.

— Я хочу увидеть Теофаса. Прежде, чем принять решение, мне нужно убедиться, что… Что ничего нельзя поделать.

Пока мы будем ехать обратно во дворец, пока его осмотрят лекари, у меня будет личное время, время обдумать, как спасти ему жизнь. Императрица живо подхватила Латан под руку и прошла к двери:

— Тогда не будем терять время, милая девочка.

За маской скорби можно было угадать даже не радость. Мрачное торжество. Предвкушение. Морозом по коже прошелся ее взгляд.

Императрица не просто собиралась убить Теофаса, она хотела его убить.

Нас окружили храмовые прислужники, впереди которых колыхался главный храмовник в белых одеждах, за мной потянулись ниры, и человеческая река пронесла меня по узким запутанным коридорам в одну из комнат.