Развод по-драконьи

И если топография храма меня не обманывала, мы зашли в покои, которые граничили с той комнатой, в которой проводилось совещание. Только с левой стороны.

В центре комнаты стояло… ложе. По-другому и не скажешь. Круглая кровать, затканная королевским бархатом, алым, как кровь, с начинкой из белых покрывал, расшитых золотыми императорскими азалиями.

— Стены сделаны из заговоренного на драконьей траве золота, но нужно соблюдать осторожность, — тихо предупредил главные храмовник.

Он отодвинул белую вуаль, и на меня в упор взглянули синие, словно вечернее небо глаза.

Этот храмовник мало походил на других, слишком молод, слишком красив для дракона, отдавшего жизнь на служение богам. Он предложил мне руку и подвел к кровати.

Как в дурном сне я подошла вплотную, отдергивая золотую рунную вязь, свитую из чистого силового потока, и едва не отшатнулась. Теофас лежал белый как мел, обвитый черным лоснящимся смоляной жутью осьминогом.

Темный источник обрел форму.

Черная голова осьминога лежала на его груди мерно пульсируя и, наверное, слилась с сердцем.

Мое собственное тоже подскочило к горлу. Я медленно активировала связь, нащупывая прочный, словно канат силовой поток, между мной и Теофасом. Он был полностью открыт мне.

— Тео, — позвала я тихо, склоняясь над мерзким осьминогом. — Ответь.

Теофас молчал, поэтому я положила руки ему на грудь, прямо рядом с черными жгутами щупалец, но позвать его еще раз не успела. Меня оттащили в четыре руки.

— Ваше Высочество, это опасно!

Никакой опасности я не чувствовала.

Прикованный темными щупальцами к ложу, Теофас был жив, а его дракон был в ярости. Дракон требовал сорвать чужеродное тело с груди и сжечь первородным драконьим пламенем.

— Мы не можем его убить, он жив! — я обернулась к ниру Шелену. — Я чувствую его, надо просто убрать этого осьминога!

— Это невозможно, Ваше Высочество, ваш супруг жив только номинально. Ваша связь на удивление крепка, и его дракон подпустит вас к себе, воспользуйтесь этим, чтобы… Чтобы закончить все это.

Мой взгляд метнулся к закаменевшим в ужасе лицам. Нирам было страшно. Они шли не столько против императора, сколько против бога-дракона, который венчает на царство. Убить императора и убить ставленника бога — разные вещи.

Поэтому они и хотят сделать это моими руками, вдруг сообразила я. Бояться последствий. А меня не жалко. Принцесса, потерявшая сильного Истинного, — отбраковка. Не коронована, лишена крови Таш, не имеет детей.