Развод по-драконьи

К нам шагнул было главный храмовник, которого я уже отметила, как необыкновенно красивого мужчину, но в этот миг дверь буквально вылетела под напором огня. Рядом рухнул кусок крыши и добрая часть стены. Теофас автоматически загородил меня левым крылом. Я закашлялась от каменной пыли.

Из-за крыла я едва различала императрицу, застывшую на пороге белой статуей, нарядившейся в бархатное платье. Магия клубилась вокруг нее, свивая волосы в кольца, закручивая подол платья в маленькое бархатное торнадо, только лицо застыло неподвижной маской.

— Ты отменишь свой приказ, сын, — сказала она мягко. — Или я сделаю вот так.

Она подняла руку с зажатой в ней императорской печатью, и золотой кругляш треснул посередине.

Гир Слалох с неожиданной ловкостью подскочил к императрице, но не успел преодолеть считанные миллиметры, как его смело волной огня.

— Не стоит, ниры, я все еще мать императора и в своем праве карать и миловать подданных. Тео, ты не оставляешь мне выхода, без печати ты будешь вынужден прибегнуть к помощи Латан, поэтому прими это, как свое наказание.

Печать окончательно треснула, и спустя миг на пол осыпалась только золотая пыль. Глаза императрицы горели мрачным торжеством.

— Ваше Величество, у меня есть замена печати, не совсем качественная, но…

К Теофасу бросился нир Шелен, но тот отстранился. Его полный янтаря взгляд уже был устремлен в пробитую крышу храма — в небо.

— Разрешаю применение первого протокола, — пробормотал он.

Императрицу скрутило золотой цепью, свитой из чистого потока магии, и та страшно закричала, ломая звенья, царапая проявленными когтями поток. Нир Ферхе, проявленный почти полностью, бросился ей на помощь, разбивая храмовые стены, и это стоило ему свободы. Золотая цепь, как живая, змеей перекинулась и на него, скручивая обоих в магический кокон. Личный отряд Теофаса снова взял их в кольцо.

Трубный драконий стон набирал силу, вибрируя, отражаясь от полуразрушенных стен, и Тео настороженно повернулся к матери и деду.

— Не беспокойтесь, Ваше Величество, — тихо сказал главный храмовник. Он не выглядел впечатленным причиненным ущербом. — Стены храма нельзя разрушить, поэтому вместо тюрьмы вы можете оставить вашу мать здесь, храм не станет препятствовать.

Теофас отрывисто кивнул.

— Хорошо. Я запомню твою верность, брат.