Развод по-драконьи

Ольга была добра к ней, с садика дружили, как-никак, и Инес бы смирилась. Нет у нее магии и не надо, раньше тоже не было, и красоты особой не было, да и особенного ум бог не дал. На балу дракониры отворачивались, скривившись, а драконицы отшатывались и закрывались веерами, дети смеялись, показывая пальцем.

А вот император не кривился и не отворачивался. Пригласил ее за свой стол и весь вечер рассматривал так откровенно, что сердце забралось куда-то в горло и трепыхалось синичкой. Ей выделили высокой милостью гостевые покои во дворце на всю бальную неделю, и император пришел к ней в первую же ночь.

Это было безумие. Она потеряла разум, сердце, покой, чувство стыда и меры. Она жила от ночи к ночи. Ходила что пьяная, вспоминая его шальные глаза, руки, шепот «драгоценная, иномирная, моя».

Все кончилось, когда она забеременела. Император был так откровенно счастлив, что подарил ей целое поместье, браслет из ониксов и открыл на ее имя небольшой счет, а после шлепнул ее по заду, как племенную кобылу и сказал:

— Если сын родится сильным, возьму, как родного, а если слабым, уж не обессудь, отдам в храм.

На Инес словно ведро ледяной воды опрокинули.

В тот же день ее выставили из дворца, как дворняжку. Поместье оказалось заброшенной деревенькой из десятка дырявых домов на окраине Вальтарты, а браслет было не продать, не подарить. Он вообще с руки не снимался. Его функцией было отслеживать, местонахождение Инес и самочувствие плода. Счет пополнялся, вот только стряпчий жестко отслеживал, на что Инес тратит деньги.

Магия к тому моменту ее окончательно изуродовала, и никто даже не узнал, что она ходит с брюхом наперевес.

Ребенка император взял, и отдал антом в великую семью, а ей сказал позабыть про мальчишку.

Сердце заполнила злоба. Днями она лежала в своей душной комнатушке, выворачиваясь от ненависти, пока в ней не проснулась магия. Черная, как ночь. У Пустых заблокированы светлые потоки силы, но она-то была иномирянкой, и темная магия текла из нее с той же легкостью, с которой карандаш скользит по бумаге.

Дело было не в том, что она злая. Ей просто хотелось увидеть сына, и она не гнушалась ничем. Ей не стали помогать светлые дракониры, и она добралась до ритуалистов, отдав на эксперименты собственное тело, после вступила в их ряды, создав свой первый темный источник.

А после ей наконец повезло. Однажды ночью к ней пришла женщина, с ног до головы закутанная в черное.

— Моя госпожа рожает, — сказала она шелестящим голосом.