Развод по-драконьи

— Почему неизвестное? — спросила я, чтобы хоть как-то разбить тишину, в которой трое мужчину с интересом меня изучают.

Нет, внимание в любой из его форм было мне привычно, но обычно при этом я сидела в парадном платье на троне второй ступени рядом с Теофасом. А не в мужской одежде на голое тело в чужой кровати.

— Повтори для пациентки на бис все что только что сказал нам.

Вояка смущенно откашлялся и повысил голос:

— По первичным результатам осмотра драконица полностью здорова, хотя и очень ослаблена.

Сердце у меня отчетливо рухнуло куда-то в желудок и затаилось по-заячьи. Вот именно поэтому я ненавижу лгать, даже очень обдуманно и для спасения жизни. И вовсе не потому, что я борец за истину, а потому что всегда попадаюсь.

Впрочем, репутация моя была вконец испорчена, так что солгала я или нет, большого значения уже не имело.

Пепельный развалился на подушках в позиции полулежа, скрестив руки на груди:

— То есть, в северное крыло вошла вея из пансиона Фаташ, а вышла целая драконица… Скажи-ка мне, загадочная дева, как ты претерпела такие метаморфозы меньше, чем за два часа?

Хуже, чем врать, я умела только оправдываться, поэтому немного помолчав ринулась в ответную атаку:

— А как так вышло, что вея из пансиона Фаташ пошла на уборку, а вместо этого оказалась один на один с перевертышем?

Анхард скис, а после мельком взглянул на военного лекаря и махнул ему рукой:

— Свободен, Варц, и скажи своей подружке, чтобы не раскидывалась ценными амулетами.

Лекарь тут же взял под козырек и повернувшись ко мне гаркнул:

— Позвольте обратиться! Чем болели, чем лечились, как долго, анамнез, сроки?

Ну вот что можно ответить на такой вопрос? Болела Теофасом, лечилась разрывом истинности, в анамнезе потеря семьи, титула и десяти лет жизни.

— Лихорадка была, по срокам две недели, — сказала я, избегая внимательного взгляда вейра Ранаш.

Звучало неправдоподобно. Где это видано, чтобы драконицу свалила лихорадка на пустом месте? Но мой визави философски кивнул, явно сообразив, что правды от меня не дождется.

— Будь мы в столице, я бы прописал вам добрый сон и хорошие новости, а также овощи на пару и променад трижды в день, но раз уж мы в Ленхарде, скажу, что с вами и так все отлично. А теперь, позвольте откланяться.