Развод по-драконьи

Вояка щегольски стукнул каблуками и чеканным шагом вышел из комнаты, а Пепельный перевел взгляд на меня.

— И сколько девочек погибло на уборке в северных покоях? — спросила я, едва закрылась дверь.

Пепельный жестко усмехнулся.

— Штук пять, а солдат эта зараза десятка два схрумкала.

— Как перевертыш вообще здесь оказался? — наконец, заговорил Атоль. — Мне солдаты твои признаваться не хотели, зачем щит поставили, насилу вызнал.

— Видел я, как ты вызнал, — расхохотался Анхард. — У одного морда разбита, а второй хромает.

Едва заявился, как в драку полез. Где благодарность, что я тебя из четвертого крыла вытащил? А?

Атоль серьезно кивнул.

— Я благодарен. Но убивать вей, чтобы перевертыша не тревожить, не дам.

Анхард покосился на меня и только рукой махнул.

— Ненавижу твою принципиальность… А Госс еще огребет за самодеятельность. Ты мне скажи лучше, чего ты полез незнакомую вею спасать с таким напором? Она у нас столичная цаца, как и ты, неужто знакомы?

Атоль окатил нас с Пепельным холодным взглядом и поджал губы:

— Вейру.

Обращайся к ней соответственно.

На этот раз я не дала Анхарду даже рот открыть.

— Так как же так получилось, что в сердцевине армии оказался перевертыш?

— Мне тоже интересно, — невольно поддержал меня Ранаш.

Этого Анхард не знал.

Он прилетел меньше двух месяцев назад по приказу его Высочества. Черные пики встретили его холодом сходящей зимы и полностью посрамили свое название. Пики оказались не черные, а серые от грязи и копоти трех пожаров, скалистое основание было загажено солдатней.

В самом замке воняло кровью и болезнями: раненых было велено класть прямо в холле. Перевертыши шли на запах крови, как оголтелые, лезли на скалы, рыли норы, их не останавливали ни штыки, ни огонь. Предыдущего командора к тому моменту уже месяц, как убили, и всем распоряжалась Госс при поддержке десятка отчаянных головорезов, которые называли себя солдатами.

Впрочем, Анхард был не в обиде.

В четвертом крыле он был бы мертв, а в седьмом он был командором. Стоило ему отбить атаку и скинуть перевертышей на поля, ситуация переменилась.

Госс хватило ума перейти на его сторону, головорезы тоже присмирели, Вирцег так и вовсе оказался добрым малым, замок заблестел чистотой, перепуганные прислужницы выползли на белый свет и взялись наводить глянец. А в северных покоях завелась мерзость…

Он и не сразу заметил, что солдат кто-то ухватывает. Уйдут в ночной караул четверо, а одного поутру нет. Пойдет вея в лекарский огородик по темноте и сгинет.