Развод по-драконьи

— Все иномирянки сумасшедшие, — с тоской пожаловался голос. — Все! Я думал ты будешь поумнее прочих, поскольку в тебе лишь половина иномирной крови, но ошибся. Потратила наше время на мысли о сладостях и любовнике. Но делать нечего, ты возьмешь кое-что, — в руки лег тяжелый маленький шар, сродни крупной жемчужине. — Это ускорит… ты должна… внимательно! Усвоить…

Аудитория завертелась, словно меня посадили на карусель, голос отдалялся, путался и скоро наступила тишина.

Я с трудом открыла глаза.

Моя комната в Ленхарде, знакомый лекарь, звенящий склянками, запах спирта, разлитый в воздухе.

И что это было? Сон?

Я медленно подняла руку, раскрывая ладонь, на которой переливался темнотой маленький шарик, и обреченно закрыла глаза. Нет, это был не сон.

Оказалось, я проспала целый день, хотя лекарь невежливо назвал мое состояние магическим обмороком. Но наша маленькая компания на маленьком военном совете дружно согласилась, что у драконицы, даже с заблокированной магией, обмороков не бывает. Никаких. Никогда.

А лекарь старый уже… Бедняга.

Маленький военный совет был организован в срочном порядке и опять в моей спальне. Мильт, Ранаш и Пепельный кое-как втиснулись за стол, а Иза уселась ко мне на кровать. Хотя называть Изу Изой было непривычно.

Мильт был прав. Это было платье Изы, туфли Изы, а самой Изы здесь больше не было. Вместо нее сидела волшебной красоты драконица, от которой фонило силой золотой дочери Вальтарты. Кожа белая, как снег, волосы, красные, как гранат на мече незнакомца, магия, которой больно дышать.

Только глаза остались прежние: серые, прозрачные, будто хрусталь.

И эти глаза неотрывным, собачьим взглядом смотрели на меня.

— Уж не знаю, как ты это сделала, — наконец, сказал Пепельный. — Но мы не может скрыть тот факт, что ты превратила безотказную дурнушку Изу в… это. А перед этим выжила в смертельном проклятии Кайне. С заблокированной магией, со своим неразбуженным драконом.

Он был прав. Вместо всеобщего паломничества во славу своей персоны, я рисковала взойти на плаху, как черный маг.

Дела с королевством Ильва, где правили черные маги, все еще оставляли желать лучшего. Император отдал им свою старшую дочь, даже не как жену, как залог мира между странами, но у магов светлая магия была под негласным осуждением, а у нас черная магия была под статьей. О посягании на жизнь и достоинство граждан империи посредством темномагического вмешательства. И двадцать пунктов статьи, каждый из которых начинался словом «запрещается».