Одержимый словно срывался с цепи, стоило только увидеть меня. Одна и та же реакция на меня. Их накрывало дикое желание в моем присутствии. Я винила во всем свою исключительную магию. До сих пор не знаю к какому виду она относится и потому тщательно прячу ее.
Мне было достаточно просто, тихо, аккуратно передать записку с предложением встретиться вечером зараженному парню. Потом сделать своё дело. Избавить от мерзкого паразита.
Затем я просто ушла. А парень этот покинул Академию почти на следующий день.
По сути, я дала ему второй шанс на жизнь. Потому что помнила, как это происходило у Аданата. После его заклинания Одержимый умирал и его тело сжигали.
Моя жизнь постепенно входила в привычную колею."
"Только вот пришёл токсикоз. И, как оказалось, быть беременной и одинокой женщиной — совсем не так просто. Осуждение в глазах коллег… и просто прохожих. Это не наш мир. И я ощутила это на своем опыте. В лицо мало кто говорил, но за спиной и в коллективе шептались, что понесла я от «женатика» и теперь ему не нужен бастард.
Но были и те, кто интересовались: где отец ребёнка?
Да и, как я вскоре поняла, выносить драконёнка — не самое простое испытание. Тем более — без поддержки отца.
Моя лекарь, которая наблюдала меня, только качала головой.
Так вышло, что я уже не могла уделять внимание Академии. Силы таяли, я много уставала и проводила все больше времени дома.
Но по мере сил всё же появлялась в госпитале, чтобы следить: не проникли ли туда хаоситы, но меня на многое не хватало.
Но всё, что я узнавала, я отправляла тайно Аданату, меняя при этом внешность и города.
А спустя девять месяцев я родила на свет свою малышку.
Я точно знала: она моя.
Я — её мать. Настоящая.
Все эти сны. Связь с Аданатом. То, как я иногда улавливала всплески его сильных эмоций. Метка на моём бедре, мягко пульсирующая. Все те книги, которые я успела прочитать о связи истинных…
Не знаю, каким чудом, какой магией, каким сверхъестественным способом это получилось… Но в последний наш совместный сон — мы зачали Аделию.
Мою маленькую, любимую крошку.
А спустя еще год, когда я ночью кормила свою малышку грудью, пришла… она.
Та, что следила за нами всё это время. Я чувствовала это странное присутствие — словно тень, едва уловимая, словно чей-то взгляд из-за спины, нежный… и холодный одновременно.
— Кто ты? — тихо спросила, сжимая Аделию у груди, и смотря на силуэт у окна.
