Вечером Аданат закрывал окно в гостиной, зажигал камин, пока мы с малышкой ждали его на тёплом ворсистом ковре в окружении подушек. Мы разговаривали с моим генералом, знакомились заново. С ним оказывается даже молчать было уютно и тепло.
Аделия всегда была между нами. Мой свет и его якорь. Его смысл и моя нежность. Она вытягивалась на наших коленях, хватала нас за волосы, пыталась совать пальцы в рот. И когда она засыпала — я ощущала, как Аданат замирает, прижимая её к груди, будто боится дышать, чтобы не спугнуть этот момент.
Он смотрел на нас так… будто не верил, что мы настоящие.
Я чувствовала его эмоции через нашу связь. Его дракон осторожно приближался — будто ждал разрешения. Он боялся напугать меня, но я видела, как ему хотелось касаться, быть рядом, дышать тем же воздухом. Это было непривычно — чувствовать в нём такую мягкость.
Я могла просто коснуться его плеча, положить ладонь на грудь, притянуть за пальцы. Иногда он касался моей шеи, моей спины. Мы не говорили об этом. Нам это было не нужно.
Нам просто было хорошо рядом.
Ночами мы лежали рядом. Он держал мою руку в своей. Я клала ладонь на его грудь и слышала, как стучит сердце. Ровно. Сильно. Надёжно. Я впервые за долгое время не боялась.
Мы не говорили о войне. Ни слова."
"По вечерам я готовила ужин или тёплое молоко с медом. Аделия возилась на ковре с подушками и игрушками, которые Аданат сам притащил из дальнего чулана. Он садился рядом, читал вслух донесения, а малышке это нравилось. Она слушала его, не понимая ничего, но замирая от его голоса.
Иногда я ловила себя на том, что просто смотрю. Смотрю на них. И не могу насытиться этим зрелищем.
Но вечно эта идиллия не могла продолжаться. Мы не могли прятаться от всех, хоть и хотелось. Дни шли — и готовился прорыв.
Аделия уже спала. Тихонько посапывала, уткнувшись в мягкую подушку, и прижав к себе игрушку, которую я смастерила для неё из тряпичных лоскутков. Её дыхание было ровным, спокойным.
Я только прикрыла дверь в её комнату, как он уже ждал меня внизу.
Стоял у кухонного окна, опершись ладонями о подоконник, задумчиво глядя в тёмный сад.
— Пойдём, — тихо сказал он и поймал меня в объятия.
Я молча кивнула, почувствовав, как внутри сжимается что-то тревожное.
Он отвёл меня к камину, где ещё теплились угли. Усадил на плед у очага, сел рядом. И только тогда заговорил:
— Завтра... я должен выехать на границу.
Я повернулась к нему:
— Как же быстро идёт время…
— Прорыв... он будет через несколько дней.
