Он не должен ничего заподозрить. Я сделала крошечный шаг навстречу. Хотя все внутри протестовало.
— Я хочу помочь, — выдохнула я, изо всех сил стараясь играть роль такой же озабоченной хаоситки.
— Ну, мальчик мне уже полностью подконтрольный. Люди и драконы… такие слабые в своих желаниях. Продолжу ждать следующего прорыва.
— И когда он будет? — прошептала я.
— Через день от равноденствия на Новом Восточном рубеже. Хочешь помогать значит?
— Да.
— Мне такая помощница нравится… Но сначала я хочу попробовать тебя.
Его оскал стал шире. Клыки выросли, лицо вытянулось, исказилось, стало вовсе не человеческим.
Я медленно подняла руку и положила ему на щеку. Второй рукой перехватила ту, которой он тянулся ко моей груди.
Хаосит нахмурился.
Я склонила голову. И с ледяным спокойствием произнесла:
— Катись в Бездну.
Он застыл.
Глаза его расширились в изумлении, красный свет в них замерцал дёргано, словно свеча на ветру. Он открыл рот, но… не издал ни звука, ни стона, ни крика. Только судорожный вдох, который так и не превратился в выдох.
Из уголков губ вдруг потекла чёрная смоль. Медленно, густо. Словно кто-то выдавливал из него гной самой Тьмы. Он пошатнулся, сделал полушаг назад… и кулем рухнул мне под ноги.
Оглушительно грохнулось его тело, голова ударилась о кафельный пол, от чего из уха тоже закапало чёрное. Он больше не двигался."
"Я смотрела на него, дыша резко и тяжело.
Мои пальцы ещё покалывало. Ладонь зудела от остаточного жара — но это была уже не боль, а знакомая, почти приятная усталость.
Осколок Хаоса — выжжен дотла.
Тело передо мной дышало… чужой души в нём уже не было.
Я присела рядом с парнем.
Проверила пульс. Он был, слабый, но ровный.
Жив. Лицо бледное, влажное от пота, пальцы чуть подрагивали. Обычная, посттравматическая реакция. Осколок покинул тело. Я направила немного магии на черную жижу и та испарилась.
Я тихо выдохнула. Потом аккуратно, не торопясь, переступила через его тело, надела маску обратно на лицо. Подошла к двери, открыла ее и выглянула в коридор.
Никто не должен был видеть, что здесь происходило.
Вышла. Никого.
Когда парень придёт в себя, он ничего не вспомнит. Надеюсь, он верно распорядиться вторым шансом на жизнь.
Потом — если будет возможность — я присмотрюсь к нему поближе. Я запомнила его в лицо.
Последние две палаты дались мне с трудом. Ноги налились свинцом, спина ныли от усталости, а в голове всё чаще звенело от перенапряжения. Но я продолжала идти. Чисто на упрямстве.
