Развод с монстром

И все тут казалось трогательным и наполненным смыслом — эта маленькая раковина с облупленными краями эмали, простой стаканчик с двумя зубными щетками и тюбиком ароматной пасты, бледно-жёлтая плитка и запах простого мыла… как в детстве. Наверное, в глубине души я осталась той маленькой девочкой из приюта, брошенной и потерянной. Когда меня с братом отдали в приют, даже такие минимальные удобства, как унылая ванная с бесцветным кафелем и мылом, казались мне благодатью. Вот и сейчас я словно в реабилитационном периоде.

Присмотревшись к конструкции зеркала, я потянула за его край и обнаружила за ним небольшой шкаф с парой полок. На одной валялось два блистера с таблетками. Пробежав взглядом по названиям, я нахмурилась. Нет, ничего такого в том, что Вересу нужна поддержка препаратов, не было. Но мне важно было знать, что он в этой поддержке нуждается. А он, похоже, не привык этим с кем-то делиться.

Тут в комнате радостно гавкнул Питер, и я поспешно закрыла шкафчик и вышла из ванной.

Верес встретил меня взглядом от печки-буржуйки.

— Не замерзла?

— Нет, — мотнула я головой, возвращаясь к дивану. — Ты плохо спал?

— Ты нашла таблетки?

— Да.

— Да.

Я кивнула и огляделась.

— Мне хочется о тебе позаботиться, но я понятия не имею, как управляться с этим чайником и кофеваркой.

— Ничего не поделать, — улыбнулся он устало. — Заботиться о тебе буду я. Залезай под одеяло. Сейчас печь растопится, и потеплеет.

— Ты не хочешь, чтобы я о тебе заботилась…

— Почему тебе нужно обо мне заботиться? — неподдельно интересовался он.

— От части. Но не в этом дело. Ты мне небезразличен, и я хочу тебе помочь. — Я уселась на диван и принялась внимательно изучать его профиль. — Ты думаешь, что диагност — не самая идеальная для тебя пара, да?

— Я не могу так думать, — спокойно возразил он, но следом нахмурился, явно нервничая. — Оборотни, в смысле. Не могут. Потому что для нас это невозможно. Мне все равно, кто ты.

— Верес, что ты боишься мне сказать каждый раз? — осторожно спросила я.

Он повернул ко мне голову и застыл с напряженным взглядом, но будто смотрел сквозь меня.

— Я боюсь дать тебе понять, что для меня в твоем отношении уже все решено и изменению не подлежит, — понизил он голос.

Сказанное далось ему с трудом, а это значило, что ничего хорошего мне не услышать.

— Это «да» или «нет»? — все же спросила я.

— Надя,.. — начал было он, но я покачала головой:

— Ответь.