Может, женщины бы, некоторые, и позволили бы, а?
Почему нет-то?
Если после измен сами говорят – не карандаш не сточится?
Так, может, и до измены бы говорили? И всё!
Все убиты, все довольны.
И волки сыты и овцы целы.
Трахнул муж секретутку, потом пришёл такой домой и жене так – а, типа, ерунда, ты лучше.
Вот это была бы совсем другая история. Правда?
Нет, может, для кого-то это сильно радикально.
Но по мне – лучше знать.
По нынешней мне.
По мне, которая за два года сильно изменилась.
И если совсем честно – я люблю себя эту.
Нынешнюю. Со всеми моими тараканами.
- Мария, мне не слишком нравится давать советы тем, кто их не просит… Вернее, не так. Наоборот. Нравится мне давать эти советы, только не прямо, не в лоб. Люблю вмешиваться в чужую жизнь, иногда могу одной фразой настроить человека на новый лад.
Товий Сергеевич проходит к стеллажу, открывает. Достаёт бутылку.
Коньяк?
Нет. Арманьяк!
Ого!
Затем два пухлых снифтера. Наливает.
- Надеюсь, вы не за рулем?
Качаю головой. Нет, конечно, меня Стас привёз.
Привёз и уехал, обещал забрать, хотя я ему сказала, что прекрасно доеду на такси.
- За ваше здоровье, Маша.
- Спасибо, доктор.
- Хорошо, что вы не боитесь признаваться. Во всем.
Я не боюсь, а чего мне бояться? Того, что расскажет Стасу? Ну, пусть. Посмотрим, что будет дальше.
Мне есть чем ответить, так-то.
Глотаю обжигающую ароматную жидкость, сразу согревает гортань. Сразу чуть расслабляет голову.
- Мне нравится заставлять человека думать, Маша. Это я люблю.
Кидать фразу так, чтобы у пациента или просто у друга в голове начинали вертеться шестерёнки.
- Так священники хорошие любят делать.
- О, да! Знаю! Меня часто сравнивают с пастырем. Но я грешен. И тщеславен.
Товий Сергеевич усмехается. Стас много о нём говорил, рассказал, что Товий – незаурядная личность. Да. Это я сразу понимаю.
- Знаете, Маша, Мария, сегодня с вами я в абсолютном тупике. Я не знаю, что сказать. Честно. Понимаю – что бы я ни сказал, это может быть воспринято неправильно.
- Вы скажите, а я подумаю, правильно это или нет.
- А может, я не хочу, чтобы вы думали? Вы же уже сами всё распланировали, расписали, да? Если я вам скажу, что вы поступаете жестоко, или глупо, или несправедливо – вы же меня не услышите?
- Может и услышу.
- Может. Но ничего не поменяете, так? Вы не побежите сейчас к своему мужу… бывшему мужу, со словами – дорогой, прости, я погорячилась. Так?
Я тоже усмехаюсь и киваю. Хорошо он меня считывает. Правильно.
