А самец – «жри чё дали». Эта хвост подняла – пользуйся и будь счастлив, что дала, что можешь попытаться свой род продолжить.
У людей всё совсем не так. Хотя и у людей тоже на самом деле выбирает самка.
Если она тебя не хочет, то… Не будем сейчас о всяких там критичных вещах, но добиться женщину, которая не хочет – архисложно. Правда, говорят и браки такие потом самые крепкие, потому что оба дорожат партнёрами.
Не знаю. Возможно.
Сейчас думаю – дай мне Маруська зеленый свет я бы прыгал до потолка и в мыслях бы больше не было куда-то налево посматривать.
Причём я сам для себя это чётко решил.
Я бы в принципе сейчас любой женщине не стал бы изменять.
Хватит. Доизменялся. Нет уж.
Оно того не стоит.
Даже думать об этом не хочу.
Если сначала я не мог понять, почему Маша так остро отреагировала на измену, почему никак не может просто по-человечески, по-женски мудро поступить и простить меня, мудака, то теперь я это очень хорошо понимаю.
Сам знаю как это больно.
Когда понял, что у Машки было с другим – в себя не мог прийти.
Перед глазами пелена алая, туман.
Как? Моя Машка? Моя родная и единственная? Своё тело дала трогать какому-то…
Какой-то «пидр», гамадрил конченный в неё свой хер пихал?
Блядь. Да. Вот это очень жестоко.
Словно член твой кислотой поливают растворяя. Адская боль. Сжирает. И ничего с этим сделать ты не можешь. Кислота. Её водой не смыть. Это можно убрать только отрезав ту самую часть тела, которая в кислоте. Только так.
Ладно. Пережил. Попытался понять.
Даже понял.
И в голове сложился пазл – сам виноват.
Вот и всё. И больше нечего страдать. Оно уже произошло. Надо с этим жить.
Или попытаться всё-таки вернуть любимую.
Вернуть.
Смотрю сейчас на неё – она решила приготовить свою фирменную запечённую рыбу и картошку под сыром.
Крутится на кухне. Хрупкая такая стала. И помолодела как будто.
Нет, меня её похудение, конечно, напрягает. Нездоровое.
Хочу, чтобы обратно она эти килограммы набрала. Сколько там – десять, пятнадцать.
Чтобы наросло. Грудочки чтобы снова налились, попа, ножки. Она стройняшка же была, но аппетитная. Всё при ней.
И чего я, дурак, был слепым…
Нет, я не был слепым. Я любил её. Просто реально – дурак. Решил, что ничего нет такого в том, что я попробую секс с другой.
Думать о сексе рядом с Машкой сейчас больно. Потому что шишак дымится – только в путь. Хочу её. Даже понимая, что ей сейчас быть может нельзя – хочу до одури.
Надо поговорить с Товием, пообщаться.
