— А как сломался-то?
— Не знаю.
— Может, мы им скажем? — едва слышно отзывается Лиза.
— Подожди, — отвечает Даша, и голосок дрожит от подступающего смеха.
Рома крякает, и я настороженно оглядываюсь на него. Расплывается в улыбке, тянет морковку ко рту и фыркает.
— Так, — Виктор тоже оборачивается. — Мы готовы опять покричать?
Рома щурится на него и неуклюже валится на подушки, тихо агугнув."
"— Смотри-ка вжился в роль милого зайчонка, — Виктор смотрит на меня. — Но нас не обманешь, да? Не проведешь.
Мы, кажется, с ним сейчас даже синхронно пошатываемся.
— Мы с ним посидим, — тихо говорит Лиза.
Мы с Виктором замираем и не шевелимся, чтобы не спугнуть дочерей, которые изъявили желание побыть хорошими дочками и замечательными сестрами.
— И пеленки погладим, — добавляет Даша.
— Утюг сломан, — недоверчиво предупреждаю я.
— Починим, — Надя пожимает плечами. — Всего-то надо его подключить к розетке.
— Утюг починят, пеленки погладят, с малым посидят, — пудивленноеречисляет Виктор.
— Это неспроста, да?
— А не пофиг ли? — едва слышно говорю я. — Потом разберемся, а? Пошли…
На цыпочках крадусь прочь, оглядываюсь на Виктора, который застыл за мной:
— Так мы сбегаем или нет?
— Я проверила, что ты идешь за мной.
— Да куда я от тебя денусь?
— Вдруг ты недотерпел и упал спать прямо тут?
— Сил у меня хватит доползти до спальни.
— Да идите уже, — Даша скрещивает руки на груди, а Лиза садится на диван и затаскивает к себе Рому на колени.
— Пока-пока, мама и папа, — Надя берет ручку обалдевшего до струек слюны на подбородке Ромы и машет нам. — Мы тут сами разберемся.
— Разберутся, Маш, — шепчет Виктор. — Пошли, пока не передумали.
Решительно отметаю от себя дурацкую мысль, что идеальная мама сама занимается своим ребенком и не скидывает его на дочерей.
Я неидеальная.
И я хочу спать, а дочки у меня сами рвутся понянькаться с младшим братом, и я с Виктором им явно сейчас мешаем быть взрослыми девочками.
— Ладно, побежали скорее, — на цыпочках ретируюсь из гостинной. — Это может быть разовая акция.
* * *— Да ты что? — Валентина округляет глаза, и Рома ей на своем детском лепете что-то доказывает, взмахивает ручками. — Опять ночью буянил?! — смотрит на Виктора. — Это он в тебя.
— Знаешь, мам, если он правда в меня, то прости меня, пожалуйста, — Виктор вздыхает.
