На руках и загривке волосы встают дыбом от нехорошего предчувствия.
— От тебя хорошо пахнет, — голос у Андрея хриплый и он касается моих волос шумным выдохом.
От тебя. Когда мы успели перейти на “ты”?
— Отойдите."
"И я будто со стороны наблюдаю, как потная мужская ладонь зажимает мой рот, а тонкие губы шепчут:
— Ты сама этого хочешь… не зря так жопой крутила передо мной…
Я после признаний Виктора истошно кричала и крушила дом.
А сейчас лишь мычу с широко распахнутыми глазами. Андрей валит меня на пол.
Я вскидываюсь под его тушей и получаю тяжелую оплеуху по уху. В голове звенит, и на несколько секунд в глазах темнеет.
Я чувствую, как трещит по швам моя юбка.
Нет.
Я не хочу.
— Надушилась, сука, блузку прозрачную надела… И каждый раз что-то новенькое… взгляды… знаю я таких шлюх…
Нет.
Я вела себя всегда прилично и вежливо. Без намеков. Ладонь Андрея пахнет известью и цементом.
В голове вспыхивает, как он закрыл дверь, опустил жалюзи и забрал ключи.
Вторая рука лезет мне под юбку, и я вновь брыкаюсь, мычу и тону в ужасе, а потом мои легкие обжигает рваный вдох.
Кто-то буквально срывает Андрея с меня.
Я неуклюже отползаю, захлебываясь слезами, и забиваюсь в угол.
Виктор за шиворот отбрасывает Андрея к стене и наносит по его удивленному лицу удар.
Глава 32. Вот это страсти
Молчаливый удар за ударом. Брызги крови, которые веером из точек оседают на белых стенах.
У Андрея не выходит отбиться.
Это бессмысленно.
У Виктора поставлен удар.
В секции единоборств, на улице, в университетских драках и агрессивных встречах с такими же придурочно-амбициозными выскочками.
Я слышу хруст, стоны и хрипы. Виктор не останавливается. Глаза пустые, лицо бледное, как алебастровая маска.
Его истинная ярость не про красные пятна на щеках или лбу, не про расширенные зрачки и не про рык с матами.
Она тихая, выверенная и быстрая.
Я должна его остановить, потому что у Андрей уже не держится на ногах, и свитер на груди весь в крови.
— Вить…
Но он меня не слышит, а голова Андрея безвольно болтается от нового удара.
— Вить…
Виктор отпускает Андрея, и тот мешком падает к его ногам. Окровавленный и без сознания. Хочу верить, что без сознания.
Перевожу взгляд на Виктора, который встряхивает рукой и разминает пальцы, а затем сплевывает и похрустывает шейными позвонками.
Я не раз после драк обрабатывала его ссадины, разбитые брови и губы. Прикладывала лед к синякам, но никогда он не смотрел на меня так, как сейчас.
