— У меня есть знакомый, к которому можно этого соколика в рабство сдать, — Юра щурится. — На свиноферму.
Я вздрагиваю, когда Андрей хрипит. Юра с равнодушием социопата пинает его. Размашисто и сильно, а затем еще раз. Я закрываю лицо руками.
— Я тоже нервный сегодня, — мрачно отзывается Юра. — Ночь не спал.
— Маш, — шепчет Виктор и разворачивает меня к себе. — Послушай…
— Нет…"
"— Я сейчас позвоню маме, она тебя заберет.
— Нет, — прижимаю ладони к лицу.
А затем меня выворачивает на кафель завтраком. Прижимаю пальцы к губам и сипло шепчу:
— Надо вызвать полицию…
— М-да, — тянет Юра.
Поднимаю взгляд на него, а он прячет руки в карманы брюк, выставив круглый живот вперед. Перекатывается с пяток на носки, вскинув брови:
— Серьезно? Полицию?
— Вы его убьете.
Юра наступает на пальцы Андрея и переносит на них весь свой вес. Мычание, хруст, и Виктор резко встает.
Но не для того, чтобы остановить Юру, а чтобы рывком поднять меня на ноги и потащить из комнатки прочь.
— Отпусти!
— Замолчи! — разворачивает меня к себе лицом и встряхивает.
— Если бы я не поехал за тобой, то…
Его лицо опять бледнеет, пальцы сжимают мои плечи до боли:
— Я отвезу тебя к моей маме, Маша. Хочешь, звони в полицию, но, — он приближает свое лицо к моему, — это его не спасет. Потратишь зря время.
— Знаешь, Вить, — из комнатки выглядывает Юра. — Я так и думал, что с тобой бывает весело. Невкусные ириски, вулкан, деревья, зеленая вата, разговоры по душам, слежка за бывшей, а затем старый добрый мордобой.
Да еще какой!
— Господи, что у тебя за друзья… — шепчу я.
— Что, Воронин не такой уж и облупленный, да? — зло вглядывается в мои глаза.
— А еще у меня есть другой лучший друг, — говорит Юра. — Помогает жене кастрировать быков. Если твоя жена против мокрухи, то можно секатором чик-чик и потом на свиноферму упаковать его.
— Обсудим, — шипит Виктор и тащит меня прочь.
Я спотыкаюсь под волной слабости, тошноты и новым потоком страха за свою шкуру. Если бы не Виктор, то… меня встряхивает сильная дрожь.
На грани темноты Виктор подхватывает меня на руки.
— Вот это страсти, — до меня долетает голос Юры. — Обалдеть. Что-то на грани Шекспира.
Глава 33. Дура!
Жалюзи сорваны.
Под туфлями Виктора хрустят осколки. Перешагивает через большой булыжник, на который я в свое время обратила внимание.
Лежал у клумбы у крыльца.
Я планировала его убрать, потому что клумба красивая, белая, с лепниной, а камень — страшный и непонятно было откуда он.
