Прижимаю ладонь ко лбу, разворачиваюсь и шагаю прочь.
Но кто же мне даст сейчас уйти?
Бывший рыцарь-муж?
Да прям.
Он хватает меня, а затем буквально запихивает в салон машины. Я не кричу, а вот он повышает голос:
— Успокоилась! Села и сиди! Или мне тебя, мать твою, связать?! Куда, дура, поперлась?
— Не знаю, — шепотом отвечаю я, и слеза катится по щеке.
— Ты, идиотка, кого набрала?! — рычит он. — С улицы, да? По объявлениям?
— Не кричи…
— Я буду кричать! Ты вечно вляпывалась в подобное дерьмо!"
"Однажды одного профессора привезли в травмпункт с переломанными ногами и разбитым в кашу лицом.
И этот профессор за пару дней до рокового вечера намекнул мне, накрыв мою руку своей толстой ладонью, что я могу получить зачет автоматом. Я ведь такая умненькая, такая симпатичная.
Кто напал на уважаемого человека — неизвестно. Ну, как неизвестно. Все подозревали Виктора, но заявления с обвинением от профессора, который затем уволился, не поступило.
Девочки на нашем и других потоках выдохнули.
— Я не виновата…
— Я не говорил, что ты виновата! — в ярости клокочет. — Но ты ведь могла обратиться ко мне! Я бы тебе нашел нормальных и проверенных людей!
— Мне ничего от тебя не надо!
Ныряет в салон, и я вжимаюсь в угол.
— Ты имеешь полное право ненавидеть меня, — поддается в мою сторону, вглядываясь в глаза.
— Имеешь, Машуль. Но нет у тебя права подвергать себя опасности. А ты это и делаешь. Сколько раз я тебе говорил, что нанимать надо людей с умом! Сколько?! И только через знакомых! Через поручителей!
— У этой бригады были хорошие отзывы на страничке…
— Хорошие отзывы? — шепчет Виктор. — Правда? Да я тебе столько отзывово накатаю через ботоферму, что ты охренеешь! Еще не открылась, а уже весь город с ноготочками ходит! И все довольные! Никогда таких ногтей ни у кого не было! Самые лучшие ногти во всем мире!
— Не ори…
— Дура!
Резко отшатывается, смотрит перед собой и медленно выдыхает, поскрипывая зубами.
Пастухов на крыльце кому-то звонит, и я шепчу:
— Твой друг что-то мутит…
— Это уже не твоя забота, — опять выдыхает.
— Ты ему доверяешь?
— Ну, он насиловать меня не будет! — опять повышает голос и в ярости смотрит на меня.
