Если прожить такую новость, то в одиночестве.
— Я понимаю, но я боюсь оставлять или куда-то отпускать тебя сейчас одну, — Виктор хмурится.
— Засунь свою заботу себе в одно место! — я срываюсь на крик и вскакиваю на ноги. — Козел!
А дальше меня клинит. Я ухожу во тьму, в которой слышу грохот, свои крики. Я громлю гостиную.
Срываю шторы с окон, скидываю вазы и статуэтки с комода, из которого вырываю ящики.
Я кричу и кричу.
И эти крики — поток крови из моей души, которую вспорол Виктор честным признанием.
"
"Скидываю с подоконника горшки с цветами, которые сегодня утром поливала из симпатичной фарфоровой чашечки и мычала под нос незамысловатую мелодию.
Еще утром я была счастлива, а сейчас умираю на острых ржавых прутьях.
Виктор внимательно и напряженно следит за мной.
Конечно, кто-то скажет, что когда мужчина говорит, что разлюбил, надо держать себя в руках, но пошли-ка они далеко и надолго.
Не буду я милой и спокойной, когда меня мягко толкнули в обрыв. Моя жизнь разрушена, мое сердце раздавлено под носком туфли из кожи австралийского бычка, а на шею накинули удавку из шелкового галстука, который я сегодня с улыбкой завязывала Виктору.
Вот почему он сегодня и в другие дни так смотрел на меня. Задумчиво и пристально.
Я принимала этот взгляд за любование моим прекрасным ликом, а на деле он видел во мне осточертевшую ему за двадцать лет бабу.
Бабу, которая потеряла юность. Бабу, которая перед сном мажет лицо антивозрастным кремом после питательных масок.
Бабу, которая обсуждает с тобой бытовые вопросы и тиранит, что, наверное, пора делать в доме ремонт, и ему надо искать бригаду и хорошего прораба.
Бабу, чье тело он изучил за все эти годы вдоль и поперек.
И нет. Красивое белье и соблазнительные платья с чулками не помогли мне сохранить его любовь, как к женщине. Все эти хитрости, о которых пишут якобы гуру отношений, не нюхали пороха и понятия не имеют, о чем говорят.
И туда же в топку летят свиданки, которые Виктор устраивал нам пару раз в неделю последний год.
Видимо, начитался всего этого дерьма и пытался реанимировать наш брак.
Я-то была в восторге.
Я наслаждалась нашими вечерами в ресторанах, близостью в номерах отелей, прогулками, цветами и с выдумкой наряжалась в кружева, пыталась удивить Виктора смелыми ласками, и верила, что у нас новый виток страсти. Зрелой, глубокой и настоящей.
— Проваливай! — с рыком выныриваю из красно-кровавой ярости посреди хаоса.
