— Ты меня ко всему прочему решил и дурой выставить? И истеричкой? Она тут, — вскидываю руку в сторону Лидии, — не нужна! Какой ты продуманный козел! Дочерей на отдых, психологу заплатил! И типа мы должны с миром разойтись? Может, еще обнимемся, всплакнем? А после друг другу вытрем слезки, и я еще буду дружить с твоей новой гадиной?!
— Гнев — это нормально…
— Заткнись! — гаркаю на Лидию, которая сдержанно улыбается. — Он, наверное, неплохо так тебе заплатил, чтобы ты тут вещала о гневе и моих чувствах! Он оставит меня с тремя детьми и пойдет строить новую жизнь!
— Я опять спрошу, — Лидия непростительно невозмутима, — это его слова?
— Нет, — вздыхает Виктор и откидывается на спинку дивана.
— Да ладно, — разворачиваюсь к нему и усмехаюсь. — Девочки с тобой, что ли, будут жить? А как же строить новую любовь?"
"— Если мы придем к тому, что девочки будут жить со мной, то я не буду против, Маш, — Виктор смотрит на меня прямо и открыто. — Я их отец. И я их люблю.
— Еще и детей решил у меня отобрать?!
— Да где же ты, Маша, это услышала в моих словах? — Виктор приподнимает бровь.
— Не надо додумывать того, что у меня и в мыслях нет! Нет этого! Я не хочу отнимать у тебя дочерей, не хочу быть с тобой врагами! Мне жаль, Маша! Если ты считаешь, что мне сейчас легко, то ты глубоко ошибаешься! Но это было бы неправильно быть твоим мужем, когда…
— Когда ты не любишь меня?! Когда тебя тошнит от меня?!
— Это не мои слова! — Виктор повышает голос.
— Вы бы предпочли прежнюю жизнь без правды, Мария? — Лидия опять лезет со своими правильными и умными вопросами.
— Счастье во лжи?
— Да что ты лезешь…
— И вы действительно не замечали изменений в муже?
— Нет! — вскрикиваю я. — Я думала, что у нас все хорошо! Изменения были! Но не те, которые бы меня могли натолкнуть на мысль, что он меня разлюбил! — я смеюсь. — Завтраки в постель, цветы, свидания! Близость! Он не задерживался! Не раздражался! Мы не скандалили! Не спорили! Да, у меня все было хорошо!
— У тебя, — Лидия ласково улыбается, — у тебя было хорошо.
И ком в горле взрывается. Я падаю в кресло в рыданиях, осознавая, что это конец.
Все было хорошо у меня.
Но не у моего мужа.
И последний год я была для него не радостью, а наказанием. Чувством вины, сожалением и самое главное — отчаянием.
Могло ли быть у нас все иначе, и была ли у меня власть над ситуацией?
— Маша, — тихо говорит Виктор, — ты прекрасная женщина. Мы никогда не будем друг другу чужими.
