— Оставь меня! Христом Богом прошу, Виктор!
— У нас есть две недели до возвращения наших дочерей, Маша, — Виктор не отводит от меня взгляда. — За эти две недели мы должны прийти в себя. Кричать друг на друга, бегать… Это не выход. Нам должны помочь перешагнуть через все это.
Слышу будто сквозь толстое ватное одеяло трель домофона.
— Я знал, что ты вряд ли согласишься после такого разговора поехать со мной на встречу с психологом, — Виктор одергивает рукав пиджака и смотрит на наручные часы.
— Поэтому она состоится в родных стенах, — поднимает взгляд. — Прошу, Маш, давай будем разумными людьми.
Глава 4. Все хорошо было у меня
— Я так понимаю, сложный разговор состоялся, — в гостиную входит полная женщина лет пятидесяти. — Я Лидия.
Лицо круглое, мягкая улыбка, крупный нос, очки в тонкой металлической оправе, брючный костюм из светло-серой шерсти.
— Как вы, Мария?
— Вы должны уйти, — шепчу я. — Немедленно.
— Первый гнев вы выплеснули, — гостья оглядывает гостиную и через несколько секунд уже сидит в кресле.
— Я не враг.
— Убери ее отсюда! — рявкаю на Виктора, который застыл мрачной тенью в проеме двери. — Это касается только нас! Ты сам это сказал!
— Вам важно выговориться.
— Выговориться?! — перевожу дикий взгляд на Лидию и криком повторяю. — Выговориться?! Да у меня только маты на языке!
— Я и их выслушаю.
— Мой муж меня разлюбил!
— И что вы чувствуете?
— Я хочу его убить! — тычу в ее сторону пальцем.
— Вот что я чувствую! И он еще смеет стоять тут!
— А где он должен быть?
— У той, кого любит! У той, от которой его душа поет! — рычу я. — Пусть валит к ней, а не мучает меня! Я не за этим вышла за него замуж, чтобы в тридцать восемь лет получить вот такое!
— Вы боитесь? — мягко спрашивает Лидия. — Чего?
— Вы об этом на полном серьезе спрашиваете? — в растерянности вскидываю бровь. — Не придуриваетесь? Мой муж, которого я люблю, — отрезаю каждый слог четко и зло, — полюбил другую женщину! А меня можно выкинуть на помойку, как отработанный материал!
— Это его слова?
— Нет, — цежу слого сквозь зубы.
— Но это подразумевается. Разве нет?
Перевожу взгляд на Виктора, который шагает к дивану и садится.
— Нет, — глухо и хмуро он отвечает. — Никто не выкидывает тебя, как ты сказала, на помойку.
— Ты… — в отчаянии смеюсь.
