— Это ведь ничего не изменит, Вить.
— А я не говорю о каких-то изменениях, Маш, — оглядывается и цедит по слогам. — Я просто заварю тебе чай, а себе кофе.
— Твоего любимого нет.
Замолкаю.
А любимый кофе перестал быть для него любимым. Выпить чашечку кофе по утрам для него было ритуалом, но он извратился в “заварить-налить-выпить”. Без смакования, неторопливости и основательности.
— Заварю какой есть.
— Есть только растворимый.
Жду его реакции. Он ненавидит растворимый кофе. Он его не воспринимает, и купила я эту банку в знак своей свободы от занудного ценителя.
Банка так и стоит не открытой.
— У меня нет сейчас возможности выбирать, — говорит он и уходит.
Прямой как жердь.
У меня не выйдет его выгнать. Пойду на хитрость.
— Слушай, Вить, — повышаю голос. — Ты мне там дверь разбил…
Ежусь и тянусь к пледу, который накидываю на ноги.
— Юра разберется!
— И ты ему будешь должен! Такие люди долги всегда спрашивают!
— Нет, не спросит! Ему сейчас надо хоть чем-то заняться! И это я ему в каком-то роде делаю услугу!
— В смысле?
— В смысле, что у него сейчас настроение отрезать всяким мудакам яйца, а не мужем быть!"
"— Он женат? — удивленно спрашиваю я.
— Пока еще женат, — долетает мрачный голос Виктора.
Подтягиваю плед к груди.
Я должна дистанцироваться.
Виктор всегда был ко мне участливым, внимательным и заботливым, и этот паттерн стал его второй натурой.
Тут нет любви к женщине, и его “Машулька” ничего не меняет.
Кусаю ногти, задумавшись над одним интересным вопросом.
Если бы мы поменялись местами, то как бы все сложилось?
Если бы это я поймала волну скуки, холодной апатии и меланхолии, то Виктор бы отметил во мне изменения?
Я не хочу признать то, что, да, отметил бы.
пусть он и зануда, но чуткий зануда, который всегда ловил перемены моего настроения.
Нет, он не пер танком и не тряс меня с вопросами “Что случилось, дорогая? Почему ты такая грустная?!”
Он готовил мне чай с любимыми сладостями, садился рядом и ждал, когда я со вздохом привалюсь к нему и пожалуюсь на причину своего плохого настроения.
Виктор заходит в гостиную с подносом, ставит на стол чашку чая и кружку с кофе.
Я не по Виктору как таковому тосковала.
— Что? — спрашивает он. — Жасминовый чай.
Я тосковала по его заботе.
Я все эти месяцы до встречи с Ларисой глубоко не задумывалась, как такое произошло, что Виктор разлюбил меня.
Ведь я такая прекрасная. Такая идеальная.
