— Я не хочу к твоей маме, — качаю головой. — Хватит ей девочек. Нет.
— Поехали тогда домой.
У меня пальцы вздрагивают. Домой? Наш дом так и остался для него нашим домом?
— Пошли, — он приобнимает меня за плечи и ведет мимо машин. — Не стоит тебе сейчас куда-то бежать. Новых приключений на пятую точку найдешь.
Я не сопротивляюсь и едва ноги передвигаю.
— Домой, — сипло и тихо говорю я.
— Да, домой, Машуль.
Я останавливаюсь и поднимаю на него взгляд.
— Что?
— Машуля? — спрашиваю я.
В глазах Виктора недоумение.
Он не понимает, что из нашей жизни “Машуля” исчезла перед разводом и вновь появилась сейчас. Она скрылась под тоской, под разочарованием в жизни и опять вынырнула.
— Идем, — тихо отзывается он. — А то я правда свяжу тебя, и ты ведь в курсе, что это умею.
Глава 35. Спасибо
— Ты привез меня, — прохожу в гостиную. — Спасибо. Можешь идти.
Сажусь на диван, откидываюсь назад, запрокинув голову. Закрываю глаза.
— Я заварю тебе чая.
— Не нужен мне чай.
— А чего ты хочешь?
Смотрю на Виктора и горько так усмехаюсь.
Я сдулась. Страх ушел. Желание спрятаться развеялось, недоумение от “Машульки” стерлось. Сердце в груди не бухает, а тихо отсчитывает удары.
— Вить, ты бы себе задал этот вопрос.
Хотя я должна сказать, что он в последний год нашего брака ничего не хотел.
Вот так.
И это я понимаю только сейчас.
Он всегда был энергичным и любопытным мужиком.
В супермаркете мог схватить какую-нибудь подозрительную фигню со словами “хочу попробовать”. Например, попкорн со вкусом соленых огурцов или банку с маринованной бамией.
Зеленые стручки, похожи на фасоль, но в разрезе выходят звездочками.
Наша семья многое с его легкой руки всякую ерунду попробовала.
Он мог неожиданно решить зайти в случайную кофейню, потому что “хочу кофе” или “хочу круассан”. Потом он мог плеваться, высказывать недовольство, что кофе плохой, а круассан черствый или пересушен, но это не останавливало его от “экспериментов”.
Его “хочу” касались и наших ужинов.
В такие дни его “хочушек” он не требовал от меня странных изысков.
Мы либо заказывали что-то загадочное, либо он выгонял меня из кухни со словами “лучшие повара — мужчины”.
Незаметно все эти “хочу” и “надо попробовать” исчезли. Они сразу не пропали. Со временем, и вот сижу я на диване и понимаю, что мы те самые лягушки в кипящей воде, которую постепенно довели до кипения.
Правда, я бы метафору изменила. Мы медленно, но верно ушли на дно.
— Я устала, — шепчу я.
— Вот я тебе и заварю чай, — шагает мимо.
