"
"И я вот не хочу в этом потоке возмущений укусить побольнее, унизить или добиться извинений от Виктора. Нет.
Просто дамбу прорвало.
И никакие уговоры быть серьезным и взрослым человеком не помогут, и мы отпускаем себя.
Виктор с возмущениями на повышенных тонах вытаскивает меня из машины, и я ему не отвечаю молчанием.
Скандалим, пока он несет меня к крыльцу на руках. Вещает что-то о моих кастрюлях, за которыми несколько дней катались, а потом я купила другие.
В прихожей продолжаем. Он помогает мне разоблачится из пальто и берета, и я ему выговариваю, что он настолько педант, что может шнурки выбирать часами в тон брюк и получаю:
— Это чтобы ты была довольной! Я же должен быть во всем великолепии! Ты бы и к шнуркам докопалась!
— Да будь твоя воля ты бы ходил в трениках, кроссовках и кепочке-плевке! Знаю я тебя! Это ты такой красивый и стильный сейчас, потому что я выжрала все тебе мозги, что серьезный человек должен выглядеть серьезно!
И продолжаем дальше.
И никто не накидывается друг на друга на пике агрессии, потому что не все сказано.
У меня уже голос, как и у Виктора, охрип, но претензии льются и льются.
Я всегда старалась мягко подводить Виктора к решению проблемы, прямотой не отличалась, юлила и подводила к желаемому без криков. Виктор на такое по большей части молчал.
Теперь оба не молчим.
У меня уже лицо и язык болит, но остановиться не могу. Да никто из нас не может. И ужас, сколько мы замалчивали, тушили, прятали и скрывали. И сами того не замечали.
Мы оба резко замолкаем и очухиваемся друг перед другом в креслах в гостиной.
Вместе откидываемся назад, выдыхаем и молчим.
Нога под тугой повязкой ноет. Я приглаживаю волосы, смотрю на люстру, затем на Виктора, который задумчиво постукивает пальцами по подлокотнику.
— Вить, — сипло шепчу я. — Слушай, ну фигня же какая-то творится.
— Да.
— С бывшими обычно так и происходит.
— А у тебя были бывшие?
— Я читала про них, — вздыхаю. — Мы не особенные. Через некоторое время бывших мужей и жен накрывает, Вить.
Говорю, и сама себе не верю.
Мне стыдно, но во мне еще теплится надежда, что у нас с Виктором может все вернутся, но… Я осознаю, что все это ловушка.
— Значит, в интернете сидишь и читаешь о бывших?
— Да, — опять вздыхаю. — Ты сам сейчас ходишь к мозгоправу?
— Поменял, — Виктор закрывает глаза. — И в очередной раз таблетки тоже сменили.
Воцаряется молчание на несколько минут, и Виктор усмехается:
— Да, Маш, я сидел на колесах.
— И до нашего развода?
— Да.
Я опять молчу.
