Материнское сердце стучит в панике, словно электрический отбойный молоток. Прикладываю кудрявую головку к плечу.
- Тсс, тсс… Все хорошо! Все хорошо, милая.
К моему облегчению Ева постепенно успокаивается, но тельце в розовом боди продолжает мелко дрожать. Маленький носик дочки жалобно хлюпает, разрывая мне сердце на части. Даже страшно подумать, сколько дочка плакала! Десять минут? Полчаса?! Час?!! Я оборачиваюсь, услышав звук шагов, и тут же устремляю полный ярости взгляд на Максима.
Он стоит, держась рукой за дверной косяк, будто не решаясь переступить порог.
Выглядит каким-то взъерошенным, растерянным. Его безразличное отношение к плачу дочки застилает мне глаза красной пеленой гнева.
- Ангелин, я… - взволнованно говорит Максим, нарушая возникшую между нами напряженную тишину.
- Где баба Надя? – резко перебиваю его и, не дожидаясь ответа, почти выплевываю сквозь зубы. - Как можно быть таким черствым?! - меня уже несет, и я одно за другим бросаю в лицо Максиму жесткие слова. – Как так можно?! Как??? Разве ты после этого отец?!
Мои слова словно стрелы, пропитанные смертельным ядом, находят свою цель.
Максим вздрагивает, словно я с размаху влепила ему пощечину рукой, на которой надет железный кастет с острыми шипами. Его лицо покрывается ярко-красными пятнами. Их видно даже за темной щетиной на его щеках. Широкая грудная клетка быстро вздымается и опускается, пальцы с силой впиваются в дверной косяк.
- Уходи! – цежу сквозь зубы.
Максим смотрит на меня каким-то потерянным взглядом и я, еле сдерживая слезы, повторяю по слогам:
- У-хо-ди.
Моргнув, он отворачивается в сторону, но затем вновь поворачивается, широко раздувая ноздри.
- Ангелин. Я спустился буквально на десять минут. Ева спала и…
- Она так кричала! У тебя сердца нет, – в запале гоню мужа прочь. - Уйди, Максим! Я за себя сейчас не отвечаю, – прикрываю глаза, целуя мягкие волосики на макушке Евы, поглаживая по хрупкой спинке, а когда вновь открываю глаза, Максима уже нет.
Несколько минут медленно покачиваю малышку, пока полностью не убеждаюсь, что кроха уснула.
Вымоталась, маленькая моя…
Аккуратно кладу дочку в кроватку, укрывая одеялом в голубом ситцевом пододеяльнике. Поджимаю губы. Вам не уйти от разговора, Садулаев Максим Мансурович! Если в вашем сердце нет места для нас с дочкой, мы покинем этот дом в ту же секунду!
Глава 35
Ангелина
Полная решимости спускаюсь вниз. Разговор предстоит не простой. Я готова вытрясти из Максима всю душу.
