Синие глаза продолжают растерянно смотреть на маленькую малышку в белом боди.
Смешные розовые зайцы на ткани добавляют образу Евы ещё больше очарования. Этакий кудрявый черноволосый ангел с васильковыми глазами. Максим смотрит ТАК жадно, словно боится оторвать взгляд. Будто перед замученным путником Сахары появился мираж, готовый вот-вот исчезнуть.
У меня щемит сердце, когда Максим отводит глаза от Евы и переводит взгляд на меня. В нем такая болью и отчаяние, словно я вонзила ему огромный охотничий нож в спину. Безжалостно хладнокровно прокрутив пару раз перед тем, как вынуть.
Нервная дрожь проходит по всему моему телу. Все внутри сжимается от острого страха… и жалости.
Лишила родного отца ребёнка! Впервые я смотрю на ситуацию совершенно под другим углом.
Мне кажется или синие глаза подозрительно блестят? Наверное, так падает свет от лампы.
— Ничего не понимаю…
— Максим, – шепчу, глядя на него невидящим взглядом. Глаза заволокла пелена слез.
Максим прикрывает глаза и поспешно прижимает кулак к переносице.
Слышу, как из его широкой груди, вырывается странный сдавленный звук, и отчётливо понимаю, что врать нет смысла. Правда… а правда и так, как на ладони.
Стоит лишь раз заглянуть в глаза маленькой Евы, и все становится на свои места. Садулаева Ева Максутовна.
Малышка - копия своего отца. Черные шелковистые кудряшки, такие длинные и густые, загнутые вверх ресницы, даже брови и то похожи формой. Вся трепещу, словно натянутая тетива лука.
Внутри все скручивает в огромную спираль от осознания того, что сейчас чувствует Максим.
На кончике языка появляется едкая горечь.
Мне страшно представить масштаб той боли, которую я причинила этому сильному властному мужчине. Ведь главное не с какой силой наносят удар, а куда именно бьют. А я ударила по самому сокровенному…
Тяжело сглатываю. Не простит.
Такое не прощают! В голове отчётливо звучат слова из прошлого: «Ты же понимаешь, что этот ребёнок родится в любом случае?».
Почти физически помню те ощущения, когда Максим, счастливо улыбаясь, клал руку мне на живот.
Он так ждал ее, а я безжалостно вырвала Еву из его жизни. Не дала ни единого шанса все объяснить.
Когда Максим отнимает руку от лица, и я вижу влажный след, оставшийся на смуглой щеке. Он оставляет рваный кровавый рубец в моем неровно бьющемся сердце.
Почему я просто не могу быть к нему равнодушной?! Почему не могу ненавидеть за то, как он поступил со мной? Предал! Растоптал чувства! Тону, словно в штормовом море, в темно-синих глазах Садулаева.
