Каждую клеточку заполнила благодарность, но напряженность полностью не покинула тело. Мне бы хотелось, чтобы знакомство Евы с Максимом прошло под моим контролем. Боже, звучит так, будто ни больше, ни меньше - я настоящий тиран!
Похоже, всё-таки в чем-то мы с Садулаевым похожи.
- Спасибо, не сейчас, – устало провожу ладонью по распущенным прядям волос, выбившимся из туго хвоста, прежде чем успокоить бабу Надю. - Чуть попозже, правда.
- Не волнуйся так, деточка, – глядя мне в глаза, неожиданно серьезно, но, между тем, чутко говорит женщина.
– Максут - хороший отец. Поверь мне, есть в нем это…
Сердце бьется все спокойнее, размереннее. Вспоминается ощущение тепла ладони Максима на животе и то, как он ждал ребенка, переживал о моем отношении к беременности.
С его стороны я видела лишь только нежное трепетное отношение к своему положению. Из него и правда выйдет хороший отец.
Просто я не дала ему ни одного шанса…
Мягко ступаю легкими балетками по асфальтной дорожке, проходя мимо аккуратно высаженных цветов и вечнозелёных кустарников.
Все, что началось с гнева и страха, окончилось стыдом. Я боюсь получить в ответ то, что сделала САМА по отношению к Максиму. Мама всегда учила меня, что рано или поздно будешь на месте того, кому сделал очень больно. Тех, кто делает людям гадости, жизнь обычно на колени ставит и заставляет рыдать горькими слезами.
То, как поступаешь по отношению к людям – близким ли, чужим - вернется к тебе в полной мере. Таков закон окончательного возврата.
Это неизбежно. Не то, чтобы это наказание или вознаграждение - так устроен мир. Абсолютно все возвращается бумерангом.
Больше всего я боюсь получить его от Садулаева.
«Но я защищалась! - буквально кричит мой разум в ответ на упреки совести. – Да, я поступила так, сделала свой выбор, и не стоит теперь на жизнь пенять».
К тому же, несмотря на то, что у Максима нет кольца, я все еще подозреваю, что он может быть женат.
«Неужели баба Надя ничего не сказала бы?» - пытается урезонить внутренний голос.
Я не преклонна. Садулаеву ничего не стоило бы запретить ей поднимать этот вопрос, а я слишком труслива, чтобы спросить напрямую. Страшусь жалости в ее добрых мудрых глазах. Так охвачена переживаниями, что не сразу замечаю виднеющуюся за деревьями беседку в минималистическом стиле.
Ничего вычурного. Небольшие кирпичные столбы, отделанные диким камнем, крыша для защиты. Внутри стоит диван и пара кресел из темного ротанга.
