Что же я творю?! Сейчас совсем не время злить Максима. Нет, чтобы сгладить углы, я все усложняю.
Дура!
- От чего же не раскопали? Раскопали, – щурит он свои невыносимо сапфировые глаза. - Только вот я хочу все услышать от тебя, Ангелина, если, конечно, у тебя смелости хватит.
Это вызов! Поднимаю упрямо подбородок. Послушать его - так он святой! А как же его невеста Юсупова, которая, вполне возможно, уже Садулаева?!
- Я тоже хочу знать… - прикусываю язык, так и не договорив.
Максим саркастически усмехается, кривя правый уголок рта в своем излюбленном жесте.
- Что именно знать? – мужественные черты лица становятся жёстче, агрессивнее. - Как я подыхал, когда ты решила, исчезнуть из моей жизни, ничего не сказав? Или как день за днем проклинал все на свете, желая сдохнуть? Может, ты хочешь в подробностях знать, как разнес квартиру вдребезги после твоего смс? Ааа, нет! Наверное, как собирал себя заново по кускам, не находя объяснения, как можно быть такой… - обрывает фразу, крепко сжимая зубы.
В ушах отчетливо звучит то слово, что он решил не произносить.
Растерянно моргаю несколько раз, ощущая, как резко пересохло во рту от такого искреннего эмоционального всплеска Максима.
- Нет, - лепечу, завороженная синевой его глаз, в которых затаилась настоящая буря негодования, боли и непонимания.
Все эти чувства отражаются и в моих, когда я задаю встречный вопрос.
- Хочу знать только одно, - делаю глубокий вдох и уверено произношу: - Твоя жена в курсе, что мы здесь? Ей известно, что у тебя есть дочь?
Глава 29
Ангелина
Максим смотрит на меня так, как будто я заговорила на древнем санскрите.
Голос Садулаева звучит как-то странно и надтреснуто, когда он осторожно задает вопрос:
— Какая ещё жена?
— Мирьям Юсупова, - презрительно фыркаю в ответ, яростно сверкая глазами.
Поизношу имя так, как будто это грязное ругательство, но в глубине души понимаю, что незнакомая мне чужая женщина здесь совершенно не при чём. Нет ее вины в том, что любимый предал меня и обманул. Только он нес ответственность передо мной и моими чувствами.
Золотистая, всегда смуглая кожа Максима в одно мгновение становится такой бледной, словно выбеленная стена. Он явно не ожидал, что я осведомлена настолько подробно. Максим инстинктивно крепче прижимает к себе спящую Еву. Он судорожно переводит дыхание. Сжимает челюсти так, что напрягаются мощные трапециевидные мышцы шеи.
— Ангелин...
Тон Максима заставляет поднять взгляд от жилистой шеи к темно-синим глазам.
