Я рыдаю еще горше и неразборчиво что-то выкрикиваю.
- Тсс, маленькая. Тихо, – моих смеженных век касаются твердые, но поразительно нежные губы. – Черт! Малыш…
Продолжая реветь, крепко обхватываю руками мощную шею Максима и прижимаюсь к нему так сильно и плотно, что между нашими телами не остается ни единого просвета. Парадокс. Ищу защиту и поддержку у того, кто, казалось бы, причинил мне боль, нанес такой страшный удар. Широкая ладонь проходится по моим торчащим острым лопаткам, а затем по разметавшимся волосам.
Максим зажимает их в кулаке и подносит к носу, а затем целует светлые блестящие пряди.
Замираю от этого странного жеста и даже перестаю рыдать. В тишине спальни лишь раздаются мои жалобные всхлипы.
- Ты сказала, - нарушает тишину Максим, открывая глаза, - что тогда умерла.
Приоткрываю дрожащие губы, ощущая, как с подбородка прямо на покрывало капают слезы.
- Знаешь, что может быть хуже смерти? – шепчет Максим. Меж его бровей появляется вертикальная глубокая морщинка. У меня почти зудят кончики пальцев от того, как хочется протянуть руку и стереть ее.
– Боль самого близкого и родного человека.
Его взволнованный голос проникает глубоко в душу. Слова Макса заставляют меня понять одну простую истину: боль приносят именно те люди, которые принесли нам больше всего счастья.
- Если бы ты тогда дослушала, - хриплый полный сожаления голос Максима проникает в каждую частичку моей клеточки, заставляя ее трепетать, - то услышала бы мой ответ.
Поднимаю голову и лихорадочно бормочу:
- Скажи…
Максим смотрит мне в глаза и произносит:
- Я никогда не предавал тебя, Ангелина.
Никогда.
Отрицательно качаю головой. Белокурые пряди прилипают к мокрым от слез щекам.
- Но я слышала, Максим, – возражаю испуганно. Мысль, что я могла так страшно ошибиться, заставляет меня буквально впасть в панику. - Слышала своими ушами, как ты сказал, что традиции дороже всего! Ты дал согласие на женитьбу на этой Мирьям, - смахиваю слезы со щек одним нетерпеливым движением, вглядываясь в чистые, как воды Северного Ледовитого океана, глаза Максима.
Мягкий взгляд меняется, линия рта становится жесткой.
- Да, сказал, чтобы позлить отца, а затем отказал, – цедит Максим. - Ясно? Я собирался жениться только на тебе! Другие варианты я даже не рассматривал, речи быть не могло о ком-то еще.
Глава 30
Ангелина
— Я… – испуганно стону, но ком в горле не даёт продолжить. Тяну руки к Максиму. Кажется, во мне происходит самая настоящая атомная война.
