Ревность волхвов

Я заглушил двигатель и вышел на волю покурить — я берегу свое любимое авто и без крайней необходимости стараюсь в нем не дымить.

Тишина была такой, что аж закладывало уши. Днем в здешних местах порой слышалось слабое подобие шума — с горы или, напротив, с дороги, ведущей в Рованиеми. Сейчас же, ночью, тишь была настолько абсолютной, что, казалось, холодные звезды потрескивают на небосводе, подобно огонькам электросварки.

Я знал из физики об абсолютном ноле температур. Здешние места претендовали на абсолютный ноль звука.

Пар изо рта вместе с дымом сигареты улетал прямо в небо.

И тут раздался короткий скрип двери, и на крыльцо коттеджа кто-то вышел. Я обернулся. Пуховик наброшен на плечи, тонкая рука цепляется за притолоку, нога неловко отставлена. Женя. Женя Горелова. Красавица в духе неореализма. В груди у меня екнуло.

— Не спится? — спросил я ее.

— Да, Петька храпит, — проговорила она с досадой. — А вы на машине катаетесь, Иван? — спросила она с завистью, кивнув на мой еще не успевший остыть лимузин.

— А я уже четвертый день сижу здесь безвылазно, — без досады, но с грустью промолвила она.

Я, кажется, уже писал, что, когда я общаюсь с женщинами — тем более с теми, к кому неровно дышу, — мои слова и действия часто опережают мысли. Рассудок пасует перед желанием. Я не подумал о Лесе, которая внутри, в домике, и наверняка еще не спит и может видеть нас в окно. Тем более наплевать мне было на гореловского мужа. В такие моменты, как этот, мозг перестает управлять мною. Уж не знаю точно, что конкретно управляет, но точно — не мозг.

— Покататься? Хочу, — без обиняков сказала женщина.

И тут я, в гусарском стиле — красотка выскочила на крыльцо, а офицер ее р-раз, и в сани — подхватил Женю на руки и перенес на переднее сиденье своего автомобиля, которое еще, кажется, не остыло от Лесиного тела. Мысль о Лесе меня не смущала, потому что на вопрос, можно ли любить одновременно двоих, я уже давно дал себе ответ: можно. И троих, и даже пятерых. Девушки ведь все разные, значит, и чувства к ним тоже разные.

Я прыгнул за руль, завел мотор и тихонечко, не газуя, чтоб не разбудить спящих и не обратить лишнего внимания тех, кто еще не лег, покатил по заснеженной просеке.

Когда мы отдалились от обитаемых коттеджей, прибавил газу. «Хонда» послушно летела по насту. Повороты я проходил с заносом, дергая ручник. Стрелка спидометра плясала около восьмидесяти. Краем глаза я видел лицо Жени. Она боялась моего скоростного драйва, но ей нравилось.