Ревность волхвов

Женщины — они все одинаковые.

— Куда вы ездили со Светой и Лесей? — спросила моя пассажирка.

Я вырулил на пустынную дорогу, которую приметил на карте и давно собирался протестить. Она поднималась, извиваясь, к вершине, к конечной станции гондолы. Несмотря на снежное покрытие и серпантины, я шел посреди дороги со скоростью сто двадцать. Вряд ли здесь за поворотом притаился финский гаишник. Справа и слева от узкой трассы угадывалась пропасть. Сзади нас вздымались клубы морозной пыли. Краем глаза я видел, что Женя вцепилась в ручку над дверью, закусила губу, однако на ее лице играла смутная улыбка.

Вскоре началась полоса тумана. Я включил «противотуманки».

Молочная пелена вокруг нас с каждым километром становилась все гуще. Я сбавил скорость. Я человек азартный, но не самоубийца.

А туман все крепчал — если подобное выражение применимо к постепенно сгущающейся и белеющей мгле. Вскорости, несмотря на дальний свет и противотуманные фары, не стало видно даже метров на двадцать вперед.

Я сбавил ход, но все-таки несся — и тут уж оставалось полагаться скорее на удачу в духе русской рулетки, чем на свое драйверское искусство. Вылетит сейчас мне навстречу какое-нибудь шальное авто — вряд ли нас с Женей спасут ремни и подушки. Моя спутница тоже, казалось, держалась из последних сил. Упоение на ее лице сменилось неприкрытым ужасом.

— Все, хватит! — наконец выкрикнула она. — Стой!

Я послушно сбросил скорость и пришвартовался к обочине. Как раз и небольшая смотровая площадка обнаружилась.

Впрочем, за столбами ограждения не было видно ни зги, лишь угадывалась за плывущими совсем рядом клоками облаков безмерная пропасть, еще более страшная оттого, что не было видно, как далеко и глубоко она простирается. Да еще оттуда доносился странный звук — удивительно, но где-то внизу, похоже, протекал незамерзший горный поток.

А внутри машины было тепло, уютно, поблескивали огоньки на приборной панели и наигрывала музычка. И еще ощущался запах духов.

— Господи, как мне было страшно! — воскликнула Женя — и вдруг подалась с пассажирского сиденья и прильнула к моей груди. Что ж, страх — вернейшее средство, чтобы толкнуть женщину в объятия мужчины. Я погладил ее по щеке. Она устроилась у меня на плече, ее дыхание щекотало мне кожу. Тут уж ничего не оставалось, как поцеловать ее в губы. Женщина ответила на мой поцелуй.

Потом оторвалась от меня, села ровно и закрыла лицо ладонями.