Революция

– Так говорят, в городе белые лютуют? – осторожно спросил я.

– Выбросили мы это офицерское отребье из города, мы здесь власть, навсегда!

– Понятно, – кивнул я, – не понятно, зачем мне ехать за тридцать вёрст в военкомат?

– После проверки вы поступите в действующую армию, опытные воины нам нужны.

– Какую армию, гражданин военком, я не могу…

– Вы отказываетесь служить народному правительству?

– Так не могу, комиссованный я, мне нельзя. Во Франции меня еле-еле уберегли от психушки, – я указал на свою голову, – больной я.

– Это ещё проверить нужно!

– Проверяй не проверяй, но в армию я не вернусь.

– Понятно, контра! – представитель ревкома обернулся и махнул, присвистнув, двоим товарищам, что ждали в стороне. – Берите его, парни, отвезём в город, проверить надо, что это за фрукт!

– Семён, да, может, его здесь кончить, чего воландаться с ним, настоящая контра!

– Молодой человек, вы в армии служили? – я повернул голову в сторону угрозы.

– Я своё отслужил и отвоевал, как разогнали царское правительство, сразу ушёл в отставку, раньше возможности не было.

За что вы меня стрелять собрались? Разве я хоть слово плохое о новой власти сказал?

– Ты отказываешься от требований представителя власти, а значит – виновен! – подвел итог представитель ревкома. – Стрелять мы тебя, конечно, не станем, мы не казачьё, но доставим в город, а там есть кому решать, что с такими делать.

– Виновен, в чем? Простите за вопрос.

– В препятствии работе представителей народной власти!

Интересно, а кто его выбирал, этого самого представителя? Народ?

– Ну, ладно, раз так нужно, поехали, – кивнул я и осторожно покачал головой, бросив взгляд в сторону своего дома.

Малой сейчас сидит на чердаке и видит меня, как бы стрельбу не устроил. Если бы эти всё же захотели меня шлепнуть, он бы вмешался, а так… – Я на своей лошади поеду.

– Это лишнее, у нас транспорт есть!

– А назад я как, пешком, что ли, пойду?

– Он ещё и назад вернуться собрался, – заржал желавший меня расстрелять боец.

Высокий такой, тощий как жердь, понтов выше крыши, власть за собой чует. Воин хренов, только с крестьянами увечными в деревнях и воюют.

– Конечно, собрался, или вы меня на расстрел везёте? Вы, граждане, простите, конечно, но если вы в каждой деревне будете мужиков стрелять, кто же останется? Я даже не говорю о том, что вы сами портите мнение народа о новой власти.