Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Гадкие слухи не убивали, а вот мечи, копья и стрелы были смертельно опасны. Он тоже еще ни разу не участвовал в бою. Оба были новичками. Друзья молча выпили, не обменявшись взглядами.

Разумеется, все важные решения насчет осады должны были приниматься в претории – именно оттуда управляли войсками, переброшенными на Лесбос. Было бы закономерно, если бы пропретор Минуций Терм, поручивший приказ уничтожить последний очаг сопротивления Риму, созвал бы туда трибунов и прочих военных начальников.

Все это было бы закономерно.

Но в Митилену на особом корабле, входившем в состав римского флота в Эгейском море, прибыл Луций Лициний Лукулл, беспокойный проквестор Римской республики на Востоке и, что еще более важно, правая рука всемогущего Суллы в этой части света. Лукулл сражался вместе с Суллой против союзников и Митридата Понтийского, а также в недавней гражданской войне. Этого было достаточно. Сулла слепо доверял этому загадочному человеку, немногословному, замкнутому и суровому.

– Как ты догадываешься, Минуций, – начал Лукулл без всяких вступлений и приветствий, – Римское государство недовольно развитием событий в этом маленьком уголке Эгейского моря.

Минуций Терм знал, что, говоря о Римском государстве, Лукулл имеет в виду Суллу.

– Город, проквестор, укреплен куда лучше, чем кажется на первый взгляд. Стены надежны. Не скажу, что они неприступны, но с теми силами, которыми мы располагаем, я не вижу иного способа добиться успеха, кроме долгой и изнурительной осады.

Лукулл, который тоже был на ногах, уселся на удобную кафедру в глубине палатки, рядом со столом, где стояли наполненные вином кубки. Их было два. Тем не менее проквестор не счел нужным пригласить собеседника побаловать себя дарами Вакха.

Лукулл молча пригубил вино.

Сделал долгий глоток.

Снова посмотрел на пропретора.

– Длительная осада усиливает сопротивление Митилены и превращает Лесбос в главный очаг восстания на Востоке, где по-прежнему восхищаются Митридатом: понтийский царь выступил против Рима, потерпел поражение и заключил договор с римским государством, но поддержавший его Лесбос по-прежнему несокрушим.

Пропретор сглотнул слюну, уверенный, что «недовольство Рима» означает «недовольство Суллы». Рима Минуций не боялся, но Сулла, мстительный в отношении тех, кто не оправдывал его ожиданий, вызывал у него неподдельный страх.