Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Вина прибывшим военачальникам он не предложил. Да те и не ждали.

На самом деле Юлий Цезарь не ждал ничего хорошего от доверенного лица Суллы, но начальство вызвало его к себе, и ему оставалось только подчиниться. Лукулл поручил ему непростое дело в Вифинии. Он знал, что его и на сей раз ожидает нечто особенное и, возможно, еще более опасное.

– Мы снова встретились, трибун, – бросил ему Лукулл.

И Лукулл заговорил, сначала глядя в пол, затем на Минуция и наконец на Цезаря и Лабиена. Подробно рассказав о том, как решено взять Митилену, он объяснил, что требуется от вызванных в палатку трибунов.

Минуций морщил лоб и время от времени прихлебывал из кубка, не перебивая проквестора. Цезарь и Лабиен слушали стоя и обменивались удивленными взглядами, но также ни разу не перебили проквестора.

– Есть вопросы? – спросил Лукулл, закончив свою речь.

Минуций воззрился на дно пустого кубка, Лабиен отрицательно покачал головой, но Цезарь осмелился высказать кое-какие сомнения:

– Видимо, проквестор поручает трибуну Лабиену и мне выполнить самую рискованную часть замысла.

– А также самую ответственную, – улыбнулся Лукулл.

– Верно, проквестор, – признал Цезарь, – но я бы предпочел сделать это… в одиночку.

Лукулла не удивило высказывание молодого трибуна. Раз этот представитель семьи Юлиев осмелился перечить самому Сулле, он не станет молчать ни в чьем присутствии, если ему что-то будет непонятно.

– Я предоставляю вам обоим возможность совершить подвиг, – возразил Лукулл.

Лабиен слушал неожиданный для него спор, жадно ловя каждое слово.

– Не совсем так, проквестор, – продолжил Цезарь. – Я бы предпочел взять весь риск на себя.

– Трибун Юлий Цезарь боится? – спросил Лукулл, развязно улыбаясь.

– Прокуратор может думать обо мне все, что угодно. Я всегда выполняю приказы.

В палатке стало тихо.

– Я готов выполнить задачу, поставленную проквестором, – впервые вмешался Лабиен, – вместе с трибуном Юлием Цезарем.

– Хвала Юпитеру. – Лукулл встал и подошел к столу, чтобы налить себе еще вина. – Похоже, твой приятель по невзгодам решительнее, чем ты, Цезарь.

Тот покосился на друга.