Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Долабелла с торжествующим видом поднялся с места, и вскоре его окружили сенаторы-оптиматы, те, что сидели среди публики, и те, что входили в состав суда: все они без зазрения совести принялись его поздравлять.

Цезарь не вставал со своего места.

Всего этого следовало ожидать, но единодушие судей поразило его. Как он ни бился, ни один из них не посмел перечить сотоварищам.

– Ни один, – повторял он снова и снова.

Зато Лабиен встал, готовый уйти.

– В базилике полно вооруженных людей под началом оптиматов, – сказал он.

Цезарь все еще сидел, ошеломленный чудовищностью беды.

– Ни один, – бормотал он, – ни один. Со мной кончено, как и предсказывал дядя Котта.

– Пойдем, девочка, – сказала Аврелия невестке.

Корнелия смотрела на Цезаря.

– Он разбит, уничтожен, – прошептала она. – Я должна вернуться вместе с ним.

– Нет! – приказала мать Цезаря. – Это опасно! – И проговорила мягче: – Утешишь его дома.

Девушка, подавленная решением судей – слепая вера мужа в иной исход заразила и ее, – не имела сил противиться свекрови и подчинилась.

Обе женщины покинули базилику в окружении рабов семьи Юлиев.

Пердикка, Аэроп, Архелай, Миртала и другие македоняне, прибывшие в Рим для участия в суде, оказались на улице. Старого Ореста среди них уже не было, он остался у Цезаря, слабый и больной.

– Итак, мы опробовали римское правосудие, – заметил Пердикка. – Теперь будет по-моему.

Архелай и Аэроп переглянулись, а затем повернулись к остальным македонянам.

Пердикка извлек из-под туники кинжал.

Прочие последовали его примеру и вытащили такие же кинжалы.

– Дайте-ка и мне один, – ко всеобщему удивлению, потребовала Миртала.

Пердикка посмотрел на отца девушки.

– Дай, – согласился Аэроп.

Пердикка протянул ей оружие, которое держал в руке.

– Держи, Миртала, – сказал он. – У меня найдется другой.

Долабелла увидел приближавшегося Помпея.

– Оставьте нас наедине. Отойдите, во имя Геркулеса! – воскликнул сенатор-ветеран, только что объявленный невиновным.

Помпей подошел к нему.

– Сейчас не время действовать, – сказал молодой председатель суда.

Долабелла развязно улыбнулся:

– Я был уверен, что ты не станешь никого задерживать. Сулла был прав.