Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Я получил послание от македонян, подписанное неким Пердиккой. Ты тогда был на загородной вилле, и они обратились ко мне: жрец храма Афродиты в Салониках, который согласился приехать в Рим, чтобы дать показания на суде, также найден мертвым несколько дней назад у себя в храме.

– Даже туда дотянулись лапы Долабеллы… – сквозь зубы пробормотал изумленный Цезарь. Ему, однако, хотелось узнать больше. – Тоже заколот?

Цезарь помолчал. Хорошо, что он объявил имена остальных.

– Зря я их назвал, – пробормотал он. – Я сделал это нарочно, притворяясь скверным оратором, чтобы все приняли меня за неумеху и выбрали обвинителем.

Я догадывался, что обнародование имен свидетелей используют против нас, но полагал, что это лишь поможет защитникам Долабеллы лучше подготовиться к допросу строителя и жреца или найти других свидетелей, которые опровергнут их показания. Не думал, что они осмелятся их убить.

Наступила новая пауза.

– Дело принимает серьезный оборот, – сказал Лабиен.

– Очень серьезный, – заметил Цезарь, вспомнив, сколько раз дядя Марий предупреждал его о жестокости Долабеллы и об опасности, с которой он может столкнуться.

Эти слова эхом звучали у него в голове.

Друзья опять замолкли. Цезарь был погружен в свои мысли, Лабиен искал какой-нибудь выход. Безуспешно.

Обоих охватило отчаяние.

– Что собираешься делать? – спросил наконец Лабиен.

– Этого мало, – возразил Лабиен с искренней печалью. – Свидетельница, то есть женщина. Ты знаешь, что Гортензий и Котта разорвут ее на части. Она очень молода.

Не выдержит давления. И даже если выдержит, судьи лишь посмеются над тем, что сделал с ней Долабелла.

– Я знаю, – согласился Цезарь. – Но показания этой девушки, Мирталы, вызовут потрясение: она – дочь аристократа из Салоников, а не рабыня. Ее слова растрогают судей. Однако этого мало. Мы должны отвести от нее опасность, а заодно найти свидетелей вместо тех, которых убили люди Долабеллы. Македоняне охраняют Мирталу?

– Девушка не выходит из дома, – ответил Лабиен, – македоняне сторожат ее – вооружены до зубов.

Долабелле придется перебить их всех, прежде чем прикоснуться к ней.

– Хорошо. Займемся другим. На дознание нам дали четыре месяца, – более уверенно продолжил Цезарь, оправившись после потрясения. – Как я уже говорил, они хотят дождаться возвращения Метелла, который возглавит суд, но в эти четыре месяца я буду использовать каждую минуту. Здесь они допустили ошибку.

– Дав мне время и убив так поспешно строителя со жрецом.