Рогнеда все же взяла себя в руки, нацепив на лицо надменную маску. И я вспомнила, кого она мне напоминает. Несравненную Селению Аралтис, нашу матушку-настоятельницу. И поразилась этому сравнению. Вроде бы ничего общего, но вот это выражение чуть презрительного высокомерия… Впрочем, чему удивляться. Леди Селения для многих – пример, воспитанницы, осознанно или нет, копировали ее безупречные манеры и выражения красивого лица, а для Рогнеды она и вовсе была кумиром. Только то, что у леди Селении было врожденным и естественным, у Рогнеды выходило искусственным и натужным.
Я решительно обошла ее, желая закончить этот глупый разговор. Только время теряю.
– Ты пожалеешь об этом, – тихо сказала мне вслед Рогнеда. Но я даже не обернулась.
Я старалась не думать об этом досадном разговоре, выкинуть его из головы, но получалось плохо. Было обидно. За что Рогнеда так меня ненавидит? Разве я чем-то обидела ее? Нет. А остальные? Неужели все в Риверстейне так думают обо мне? Что я стараюсь понравиться лорду? Но ведь это неправда!
Я прислонилась лбом к каменной стене.
Лицо горело, в глаза словно песка насыпали. Я глубоко подышала, стараясь успокоиться. Конечно, это всё мелочи. Злые слова ревнивой девчонки, которой хотелось сделать мне больно. Мне не стоит обращать на это внимание, и тем более она не стоит моих слез.
Я еще постояла, представляя себя завернутой в плотный невидимый кокон, который оберегает меня от внешнего мира. В детстве мне всегда это помогало. Помогло и сейчас. Обида осталась, но дышать стало легче и горло перестало сводить спазмом.
Искать Ксеню в других помещениях я не пошла. Просто сил не было идти к другим воспитанницам или настоятельницам, и ноги сами понесли меня в заброшенную часть здания.
На этот раз я не стала рисковать и пошла не через галерею, а в обход. При свете дня загадочная комната вовсе не выглядела таинственной, просто захламленное помещение. И пол уже покрылся тонким слоем пыли, так что можно было подумать, что мне все привиделось. Я походила из угла в угол, рассматривая стены и сваленные в углу остатки мебели.
Тяжелый шкаф без дверей, черный сундук с тряпьем, тюфяки, из которых высыпается подгнившая солома. Узкие окна заколочены, только одно все еще слюдяное, и жидкий свет от него светлым квадратом дрожит на полу.
Итак, если моя догадка верна…
Я пошла по кругу, тщательно рассматривая и ощупывая стены. Пальцы скользили по сырой штукатурке, кое-где осыпающейся трухой. Так я прошла две стены, дошла до окна. Ничего.
