Родословная до седьмого полена

Я нажала на газ, спутница продолжила прерванную беседу:

— В нашем салоне с вас за маникюр сдерут столько, сколько в нормальном месте за пять процедур заплатите.

— Но народа у вас много, — заметила я, — у Софьи случайно свободное время нашлось. Мне вначале вежливо объяснили, что записываться заранее надо, но потом перезвонили и обрадовали, что кто-то отказался.

Вера погладила рукой торпеду.

— Красивая машинка. У меня колеса намного дешевле, но любимые. Полно людей, которые денег не считают и не хотят видеть в соседнем кресле бедноту голимую.

Просто одетая тетка, которая просит, чтобы ей сделали давно не модные акриловые ногти, нарисовали на них цветочек, оскорбляет взгляд сноба. Он раскошеливается, чтобы сидеть в компании себе подобных. Есть категория распальцованных, тем важно между делом бросить в разговоре, что обслуживаются в самом пафосном салоне Москвы. Третья разновидность — девушки, мечтающие удачно выйти замуж. Почему-то дурочки решили, что, сидя в кресле у стилиста, они легко познакомятся с богатыми-знаменитыми. Знаю одну такую, она из социальных низов, взяла кредит в банке, бегает к нам кудри завивать, жениха подстерегает. Но надо быть справедливой, мастера у нас отличные. Приехали.

— Ну как? — осведомилась Вера, видя, что я с удовольствием уплетаю спагетти.

— Очень вкусно! — воскликнула я.

— И недорого! — кивнула Вера. — Но Соня сюда никогда не пойдет, потому что место не пафосное, посетители не в бриллиантах. Знаете, кто Нечеткину в гламурный салон пристроил? Зинаида Семеновна.

Дочке ее давно замуж пора, а достойные женихи на горизонте не мелькают. Вообще никакого мужика у Софьи нет. И образования она не получила, из института ее за лень выгнали. Зинаида дружит с владелицей салона, вот и устроила кровиночку сюда. Соня Катю за Петю ненавидела. Хотя прошедшее время тут неверно. Она ее до сих пор со злобой вспоминает.

Я отложила столовый прибор.

— Какое отношение вы имеете к Нечеткиным?

Вера взяла бутылку с оливковым маслом.

— Мы жили рядом. Зинаида Семеновна в конце девяностых начала громко говорить о своих дворянских корнях.

Дескать, ее родители княжеского рода, но они скрывали в годы советской власти свое происхождение. Смешно.

— Она говорила неправду? — уточнила я.

Вера налила в стакан минералку.

— Кто ж знает? При коммунистах на самом деле о родовитых предках не распространялись. Но я ей не верила. Сама никогда не сочиняю про благородную кровь в жилах. Мои бабушка и дедушка в Москву из деревни приехали.