Родословная до седьмого полена

В столице были вредные предприятия, где коренные москвичи работать не хотели. Фабрики могли пригласить на работу народ из провинции. Но существовал лимит: количество «понаехавших» жестко регламентировалось. Вот их и стали звать: лимита. Люди эти жили в общежитиях, через годы верной службы получали столичную прописку. Забавно, но некоторые из них, став обладателями штампа о прописке в Москве, делались снобами. Те, кто сейчас громко кричит: столица не для понаехавших, имеют в генеалогическом древе бабулю-дедулю лимиту убогую.

Я думала, что Зинаида из таких, она ни с кем из соседей не здоровалась, с поджатыми губами всегда через двор дефилировала.

Вера выдернула из держателя бумажную салфетку.

— Старшая Нечеткина меня игнорировала. Никогда даже не кивала. Я только усмехалась. Аристократка же! Зинаида одна воспитывала дочь, в наш дом они въехали, когда Соне семь лет стукнуло. Девочка, наивная, один раз сболтнула, что ее папа героически погиб на работе. Все поняли: нагуляла «дворянка» малышку. Спустя некоторое время после переезда Зина наняла в поденщицы Шуру, уборщицу из сберкассы.

— Наверное решила, раз тетка в банке служит, она со всех сторон проверена. И еще ей нравилось, что Александра Васильевна живет в другом районе, значит, сплетни по соседям нашего дома не пустит. Одного она не ведала, что Шура моя родная тетя, сестра мамы. Она человек порядочный, про хозяев, к которым ходила, языком не трепала. И мамуля моя такая была, и я такая. Но в своей семье-то отчего не посудачить? Александра Васильевна у Нечеткиной раз в неделю грязь отмывала, стирала, уставала сильно, весь божий день бегала с тряпкой-шваброй.

Сил ехать домой у нее к вечеру не было, поэтому тетя Шура приходила к нам. Они с мамой садились пить чай и болтали о Зинаиде Семеновне. Александра Васильевна рассказывала, какие у нее дома порядки, что Соня воспитывается как барыня. У Нечеткиной проблема с деньгами, но доченьке она все позволяет и покупает. А Софья растет завистливой и до маниакальности обидчивой. Еще она невозможно злопамятна, но мать считает девочку идеальной.

Вера начала аккуратно резать ножом курицу.

— Я рано замуж вышла, в восемнадцать лет уже колечко на пальце имела. Супруг прекрасный попался, тещу обожал, ни разу голоса на женщин в семье не повысил, но Господь нам детей не послал, на беду, Андрюша рано умер, за ним мама ушла, в тот же год Шура сломала шейку бедра. Тетя очень надеялась встать, поэтому позвонила Зинаиде и сказала: «Подвела я вас, на месяц из работы выпадаю.