Ртуть

В самые темные часы ночи, когда луну, должно быть, закрыли тучи, а в комнате сгустились тени, Фишер ненадолго затих.

— Расскажи мне что-нибудь. Отвлеки меня. Иногда бывает легче, когда… я думаю о другом.

Я провела руками по его плечам, поглаживая большими пальцами его напряженные мышцы, как делала это весь последний час. Я не удивилась, когда чернила под его кожей подобрались ближе к тем местам, где наши тела соприкасались. Я смотрела, как они поднимаются по моим пальцам, образуют странные формы, превращающиеся в руны и тонкие узоры, по мере того как они продвигались вверх.

Была большая вероятность, что утром они никуда не денутся, но сейчас мне было все равно.

— О чем тебе рассказать? — спросила я.

— О чем угодно. Расскажи мне о своей жизни… до всего этого.

Я немного посидела, размышляя над его просьбой. Я не знала, с чего начать. Было много того, чем я не хотела делиться. О многом не хотелось вспоминать. Опасные уголки моего сознания, в которые я не хотела возвращаться.

Голова Фишера сдвинулась на моем животе.

— Я не знаю. У меня очень мало светлых и счастливых воспоминаний о Зилварене. — Последние несколько часов я много раз прикасалась к коже Фишера, поэтому, даже не задумываясь об этом, провела пальцем по его лбу, по виску, убирая мокрые волосы с лица. Он закрыл глаза, его ресницы были тонкими и изящными, как мазки черной туши на бледной коже.

— Мой отец умер, когда мне было два года. Я его даже не помню. Моя мать была на четвертом месяце беременности Хейденом, когда это случилось.

Песчаная дюна обрушилась на торговый форпост на стеклянных равнинах. Его либо раздавило, либо он задохнулся насмерть, одно из двух. А когда мы потеряли источник дохода, моя мать стала проституткой, — прямо сказала я. В Зилварене это не было секретом. Все знали Айрис Фейн — либо по обмену читов на ее время, либо потому, что другие женщины в нашем округе целыми днями громко жаловались на то, что среди них живет распущенная женщина. — Она продавала свое тело в основном за еду и воду, но и деньги тоже зарабатывала. Ее клиентами в основном были стражи. Люди Мадры. Пять дней в неделю она работала в этом месте рядом с рынком. «Доме Калы». Там была своя охрана, так что женщины по большей части были в безопасности. Один крик из спальни — и пять здоровенных ублюдков выбивали дверь и вытряхивали все дерьмо из того, кто доставлял неприятности. Но иногда она работала и дома. Чтобы свести концы с концами.